Дорогой чести стр. 30
не унимается:
— Всем, кроме Петухова, под банки!
Команда есть команда: сели под банки, сидим. Шепчу Лухманову:
— Что же это — осрамит Петушка. Нельзя допускать такое.
— Сиди, — отвечает. — Так надо. Педагогика! — и хитро подмигивает.
Посмотрел я на Петушка, а он, бедный, весь в поту, а из-под бескозырки пар валом валит.
Скажу вам откровенно, что в педагогике этой самой я не разбираюсь, а вот, что другу туго приходится, ясно вижу и понимаю. Запутался он в шкотах, дергает беспорядочно. Решил я помочь Петушку. Попробовал встать, а Лухманов не пускает: схватил и держит. Я вырываюсь, а он тянет назад. Закачался ял, рыскнул. Петушок растерялся, рванул на себя все шкоты разом. Ял встал перпендикулярно к ветру, накренился. Мы с Лухмановым балластом перекатились по рыбинам, и в ту же минуту ял лег на борт. Получился, что называется, форменный оверкиль. Да! Положеньице, доложу вам, не из прекрасных. Вынырнул я, отфыркался, осмотрелся. Вижу: из воды торчит борт яла, на нем верхом сидит Лухманов и как ни в чем не бывало болтает ногами. А поодаль плещется дельфином Петушок: то нырнет, то вынырнет. Руками «лопатит» вовсю, а толку никакого. Подумал я, что Петушок и плавать-то, наверное, не умеет, — ни разу не видел его на корабле среди купающихся, — и кинулся на
помощь. Но меня опередила Бригантина. Стрелой скользнула она из-за яла, поднырнула под Петушка и вытолкнула наверх. Ловко перевернула его на спину, схватила за волосы и, как вареную камбалу, потащила полным ходом к берегу. А Петушок ничего себе, смирненько так лежит, послушно. Я рядом плыву, так сказать, эскортирую. Ну, выволокли мы Петушка на берег. Встал он на ноги, а вода с него, как с гуся, скатывается. Из карманов торчат медузы, а в волосах — буро-зеленые водоросли. Словом, получилась довольно живописная картина! Народу собралось! Окружили плотным кольцом и хохочут.
Тут подошел наш ял — притащил его на буксире спасательный катер, — и на берег выскочил Лухманов. Вылили мы из яла воду, поставили его на ровный киль и стоим, происшествие обсуждаем.
А Бригантина наклонялась к уху Петушка и прошептала доверительно:
— Вот вам и бим-бом-брам. Я думала, что вы морях, а вы… фальшфейер.
Сделала этак ручкой, — мол, будьте здоровеньки, — прыгнула в ял, оттолкнулась от берега и была такова.
А Петушок стоит, подсыхает на солнышке. Взяли мы его под руки и двинулись в укромное местечко приводить себя в порядок.
На корабле об этой истории узнали на следующий день. Даже в стенной газете написали с соответствующими рисунками и стихами. Вверху надпись: «Не будем фальшфейерами», а внизу примечание: «Фальшфейер — картонная трубка, набитая порошком бенгальского огня. Служит для производства сигнала путем пускания дыма и искр. В настоящее время на флоте неупотребительна — сдана в музей за непригодностью и первобытностью, как обломок старины далекой. И. Лухманов».
Так-то вот и опростоволосился наш Петушок. Уж после я узнал, что все это подстроил Лухманов. Бригантина же эта — вовсе не Бригантина, а Оля, сестра Лухманова. В мединституте учится она и имеет первый разряд по парусному спорту. Да, девушка! По правде говоря, ничего против нее не имею. А вот от Лухманова я этого не ожидал. Человек он вполне положительный, а поди же, придумал такое!