Дорогой Джон стр. 273
некуда — Алан мой брат, но Саванна… — Тим покачал головой. — Она молода и красива. Разве справедливо, чтобы она никогда не смогла выйти замуж?
— Ты о чем?
— Сам подумай! Станет ее новый муж заботиться об Алане?
Я промолчал. Тим приподнял брови:
— Вот ты бы стал?
Я не нашелся с ответом. Выражение лица Тима смягчилось.
— Об этом я и думаю, лежа здесь. В смысле, когда меня не тошнит. У меня теперь много времени на раздумья. Например, о тебе, Джон.
— Что?!
— Ты по-прежнему любишь Саванну, верно?
Я сидел с каменным лицом, но Тима трудно было обмануть.
— Ничего, — сказал он. — Я сразу понял. Я все всегда понимаю сразу, — тоскливо добавил он. — Я до сих пор помню лицо Саванны, когда она впервые рассказывала о тебе. Никогда ее такой не видел. Я был счастлив за нее — в тебе чувствовалось нечто такое, что сразу внушало доверие. Как она тосковала по тебе первый год! Только о тебе и думала… А потом она узнала, что ты будешь служить еще два года, а я был здесь, в Ленуаре, и у меня погибли отец и мать… — Он оборвал фразу. — Ты ведь тоже сразу понял, что я люблю ее?
Я кивнул.
— Я так и думал. — Тим кашлянул. — Я люблю ее с двенадцати лет. Постепенно и она меня полюбила.
— Для чего ты мне это говоришь?
— Потому что это не одно и то же. Да, она меня любит, но не так, как тебя. Ко мне она никогда не загорится страстной любовью. Впрочем, мы все равно прожили бы счастливую долгую жизнь… Саванна так радовалась, когда мы обзавелись ранчо! А я был счастлив, что доставил ей радость. Потом я заболел, и она принялась ухаживать за мной с той же нежностью, как я ходил бы за ней, случись что, не дай Бог. — Тим замолчал, подыскивая слова, на его лице явственно читалось страдание. — Вчера, когда ты вошел, я заметил, как Саванна на тебя смотрит, и понял — она по-прежнему тебя любит. Больше того, я не сомневаюсь, что и всегда будет любить. Мне очень больно это говорить, но я тоже люблю Саванну и превыше всего для меня ее счастье. Я хочу, чтобы Саванна была счастлива, всегда этого хотел, больше всего на свете…
Во рту у меня пересохло, и я с трудом проговорил:
— Ты это к чему?
— Не покидай Саванну, если со мной что-нибудь случится. И обещай всегда беречь и лелеять ее так, как я.
— Тим…
— Ничего не говори, Джон. — Он поднял руку, не то желая меня остановить, не то прощаясь. — Просто запомни мои слова.
Он отвернулся к стене, и я понял, что разговор окончен.
Тогда я встал и тихо вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.
Выйдя из больницы, я сощурился от яркого утреннего солнца. На деревьях щебетали птицы, но как я ни вглядывался в густые кроны, не смог разглядеть веселых птах-насмешниц.
Больничная стоянка уже заполнилась больше чем наполовину. В стеклянные двери то и дело входили или выходили люди. Направляясь к машинам, все они выглядели понурыми и измученными, примерно как я. Показной оптимизм они приберегали для палаты, но маска спадала, едва они оставались одни. Да, чудеса случаются даже