Дорогой отцов стр. 33
весел. «Куда плывем?» На глухом протоке все реже и реже сидели в тени удильщики, все реже и реже попадались хаты по его берегам. Сергей внимательно осматривал берег. «Ищет, где удобнее пристать», — подумала Лена. Показался дубнячок с густой темно-зеленой листвой, с молодой травой по его опушке. «Пристанем?» — спросил Сергей.
Лена направила лодку к берегу. У нее, чувствовала она, пересыхало в горле, немел язык. «Отчего бы это?» Лодка приткнулась к нависшему над водой осокорю. Сергей выпрыгнул на берег, подал Лене руку и помог ей выйти из лодки.
Лена шла за Сергеем, плохо понимая себя, шла в каком-то чаду.
— Ты, Лена, чемоданчик взяла? — Ну
и глупый же вопрос! Разве он не видел, что в левой руке девушка несла чемоданчик. И в голосе Сергея слышались совсем другие, незнакомые ей нотки. «Значит, и он… и он… — подумала Лена. — Надо вернуться… сию же минуту…» Она остановилась.
— Сережа, — тихо промолвила она не своим голосом.
Сергей оглянулся, посмотрел Лене в глаза.
— Тебе плохо? — спросил Сергей.
— Мне? Нет. Я хотела тебе сказать… забыла… Мы куда идем?
— Поищем хорошую полянку.
Начали продираться сквозь корявый дубнячок. На лицо липла паутина. Лена вскрикнула: «Ой, боюсь я пауков». Сергей оглянулся на Лену: на густых волнистых волосах поблескивала паутина. Сергей осторожно снял паутину.
— Спасибо, — поблагодарила Лена едва слышно. «Бежать, бежать». И Лена повернулась в обратную сторону. Сергей остановил ее:
— Лена, куда ты?
— Здесь душно и — пауки. — А про себя думала: «Нет, нет. Пусть в другой раз. Только не теперь, не сегодня».
Сергей взял Лену за ее податливую руку, позвал:
— Да пойдем же… Ты иди за мной. Я всю паутину приму на себя.
За дубняком вышли на сухую знойную поляну, за которой начинался крупный лес. Шли дальше, уходили в глубь рощи. Потом свернули влево, показалась прогалина, заросшая колючим терновником. Идти дальше не хотелось. Сергей сказал, что лучшего места им не найти. Лене стало страшновато. Нельзя было подумать, что в двухстах метрах от протока может быть такая глушь. Она стояла в нерешительном раздумье. К ней подошел Сергей.
— Как хорошо здесь, Лена, — сказал он опять не то. — Ты обиделась? — Сергей начал сердиться на себя. Это очень хорошо уловила Лена. Она чувствовала, понимала, что он хочет сказать совсем другое.
— Лена… Лена. — Взял ее безвольные, огненные руки. Лена опустила голову.
— Лена… Лена. — Обдал горячим дыханием. Прижался горячей щекой к ее горячей щеке. — Любимая…
Все помнит Лена. Три дня ходила в любовном чаду. По его совету поступила в медицинский институт, а до этого хотела быть прокурором. «Почему такой выбор?» — спрашивал Сергей. «Хочу бороться с несправедливостью. Судить расхитителей народного добра». Сергей, возражая, говорил, что прокуроры и судьи люди временные, а у врачей профессия вечная, их труд благороднейший. Лена горячилась, спорила с Сергеем: «Прокуратура и суд — самое надежное средство борьбы со всеми врагами, со всеми человеческим пороками». И все-таки, несмотря на это, поступила в медицинский институт.
IXЕще от порога, необычно шумя, счастливая Лена, завидев мать, живо спросила:
— Папа дома?
— И папа и мама дома, — обрадовался Иван Егорыч.
— Папочка, здравствуй, — подбежала к Марфе Петровне, поцеловала ее. — Мамочка, блины испечем?
— И блинов и пирогов напеку. И напою и накормлю, — радовалась Марфа Петровна.
Она накрыла