Дорогой отцов стр. 56
противника с неожиданной стороны. Могло показаться, что комбат и его люди дрались с безрассудной лихостью. Но все это было значительно сложнее.
— Миша! — шумнул Сергей водителю. — Видишь, два вражеских танка берут в клещи нашего? Поможем. Заходи справа. Давай жми.
Колышется перед глазами неровное поле битвы, пылится и вихрится земля.
— Жми, Миша. Жми!
И пошла машина срывать курганчики сусликовых поселений, печатать гусеницами широкий след по выжаренной приокраинной степи.
— Заметили, сволочи, — с досадой произнес Сергей. — И то хорошо. Не удались клещи. Жми, Миша. Жми!
Машину тряхнуло. В ушах зазвенело, лицо ожгло мелкой окалиной.
— Миша, обманем Гансов. Давай наутек в балку. Борт… борт не подставляй.
Метнулись влево. Одна минута — и танк в отрожине оврага за густой шапкой кустарника.
— Орудие к бою! — приказал Сергей.
Ствол пушки чуть-чуть высунулся из густоты терновника.
Тикают танковые часы, отсчитывая секунды. Только секунды, а как длинны они. Все напряжено до предела: слух, зрение, нервы; текут по лицу ручьи едучего пота. Пролетело десять, пятнадцать, двадцать секунд. «Не обхитрит ли враг? Не зайдет ли с тыла? Подожду еще десять секунд», — решает Сергей. Часы отмерили двенадцать секунд, а враг все не показывается. Ужалила страшная мысль: «Расстреляют одного, нападут на меня. Ладно: жду еще пять секунд. И ни секунды больше».
И вот послышался и шум и гул. «Идет!» — обрадовался Сергей.
— Идет!.. К бою… — тихо говорит Сергей.
Танк осторожно выполз на гребень, постоял малость и медленно пошел вперед. Сергей, задыхаясь от волнения, крикнул:
— Огонь!
Бухнула пушка. Остановился вражеский танк.
— Огонь! — командовал Сергей. Танк уже дымился, а Сергей все командовал: — Огонь!
Раздался взрыв. Вражеский танк разорвало и разнесло.
— Ура! — по-мальчишески радостно закричал Сергей.
Выскочили на гребень холма, поросшего бурьяном, и сразу увидели горящий танк.
— Наш! — прохрипел Сергей. — Наш, — с досадой повторил он. — Экипажа не вижу. Держать на горящий!
У танка, которым командовал Иван Егорыч, порвалась и размоталась гусеница. На машине не видно было ни пробоин, ни прямых попаданий, и в первое мгновение нельзя было понять, отчего загорелся танк. Сергей выскочил из аварийного люка. Возле скинутой гусеницы лежали молоток, зубило, запасные траки. «Люди экипажа живы, — подумал он. — Они где-то здесь». Сергей приказал вести машину в балку.
— Кустарники объезжайте. Можем своих людей подавить. — В балке нашли башенного. Его приняли на борт танка. — А где Иван Егорыч? — спросил Сергей.
— Расползлись мы, — сказал башенный.
Сергей вывел батальон из боя с большими потерями, но и рабочие-танкисты немало побили и подожгли вражеских машин и помогли армейским учебным батальонам задержать врага на ближних подступах к тракторному, не дали врагу ворваться в рабочие поселки. Сергей внимательно осмотрел свой танк.
— Хорош, — радовался он. — Теперь в деле: проверили.
* * *На поле боя пылали разбитые танки. Солдат ни той, ни другой стороны не было видно. Светились и гасли ракеты. На северном склоне Мокрой Мечетки окопался истребительный батальон тракторного. Здесь же плечом к плечу заняли позицию истребительные батальоны «Красного Октября» и других заводов. Сюда и пришла Ольга Ковалева.
— Кто мне даст саперную лопатку? — спросила она просто, как будто вышла на рабочую площадку мартеновской печи.
— Зачем тебе лопатка? Садись в мой окоп, — сказал взводный Солодков.
Ольга сбросила с себя старенькую фуфайку, взяла лопату и принялась за работу.
Ночь была тревожная. Методично, с