Досье Кеннеди стр. 5
к другому аппарату, в корпусе которого была сделала прорезь. Дежурный вставил в нее пластиковую карточку, и аппарат автоматически набрал нужный номер.
Это был номер Давида Уайза, занимавшего в ЦРУ должность с совершенно безобидным названием: начальник отдела планирования. И нужно было обладать болезненно подозрительным характером либо надежным источником информации, чтобы догадаться, что речь идет о планировании операций, проводимых рыцарями плаща и кинжала (причем скорее кинжала, нежели плаща) под священным девизом: «Огонь побеждают огнем». Результатом были мятеж в Санто-Доминго, контрреволюционный десант на Кубу и множество прочих мелких и, разумеется, «стихийных» революций.
Дэвид Уайз оказался на месте.
— Буду через десять минут, — лаконично ответил
он.
Дежурный сделал еще несколько звонков. Экстренное совещание было назначено на ноль часов тридцать минут. Перед этим прошла краткая дискуссия о том, следует ли разбудить президента. В конце концов это сочли необязательным, поскольку ответственные работники Белого дома обладали всеми необходимыми полномочиями.
В назначенный час один за другим прибыли высшие чины. Дэвид Уайз приехал в смокинге — он еще успел побывать на приеме в пакистанском посольстве.
Пятеро чиновников немедленно принялись за работу. Совещание было недолгим и сопровождалось звонками в различные государственные службы. Сыскная машина была запущена и работала без перебоев, движимая мощными рычагами ФБР и ЦРУ.
Собравшиеся коротко обсудили средства и методы, которые предстояло применить в том случае, если дело примет нежелательный оборот. Все единогласно решили поручить операцию таким сотрудникам, которых — при всей их эффективности — не жаль было бы впоследствии ликвидировать.
Эта история не должна была оставить следов. Она вообще не должна была произойти.
Дэвид Уайз покинул зал первым. Он сел в свой черный «олдсмобиль» и велел водителю ехать к мемориалу Линкольна, где располагался его секретный кабинет. Из окна кабинета был виден фонтан у Белого дома; табличка на двери отсутствовала. Фактически этот кабинет являлся сердцем всего отдела планирования. В смежной комнате — просторной и со звукоизоляцией — стояло два десятка шифрованных телетайпов, связанных с крупнейшими зарубежными «филиалами» ЦРУ.
Положив трубку на рычаг, Дэвид Либелер убрал с дивана постель и осколки стекла, закрыл сейф и распахнул окно. Дом спал; светились окна только его квартиры.
Обмотав голову полотенцем, он сел за стол в соседней комнате и начал что-то писать.
Спустя полчаса зазвонил телефон. Либелер услышал бесстрастный голос Дэвида Уайза:
— Мы нашли Джерри. В подвале вашего дома. Убит тремя выстрелами: работал профессионал. Все оказалось гораздо серьезнее, чем вы предполагали.
— Я вам ничем не могу быть полезен? — робко спросил Либелер.
— Нет. Просто держите язык за зубами.
Уайз повесил трубку.
Подавленный, Либелер опустил голову, затем вновь сел за стол, закончил письмо, заклеил конверт и положил его на видное место — рядом с фотографией своей жены.
Уайз прав: он, Либелер, стал теперь совершенно бесполезен: слишком уж велика его вина.
Он выдвинул левый верхний ящик стола и вынул оттуда красивый никелированный револьвер кольт-5, который привез прошлой зимой из Мексики.
Минуту поколебавшись, он выстрелил себе в рот, направив ствол вверх, и с раздробленным черепом опрокинулся на спину.
Глава 3
Разглядывая Маризу Платтнер, Серж Голдман исходил слюной, как подопытная собака академика Павлова. Среди женщин ее профессии не часто попадались такие, как она — одновременно и красивые, и сговорчивые.