Дозор (5 романов) стр. 2633
деньги вам вернут. Чувствуйте себя спокойно и радостно на гостеприимной земле Тайваня!
– Нам надо заполнить какие-нибудь бумаги? – спросил я.
– В этом нет необходимости, господин Городецкий, – ответила девушка на русском языке. Причем не просто на русском, освоенном магическим образом. В ее голосе было чуть-чуть, в самую меру для пикантности, акцента – и совершенно явный московский выговор.
Интересно, если бы я был из Питера, меня встретила бы девушка, стажировавшаяся там?
С некоторым смущением я отпил шампанского, принял карточку, слегка поклонился девушке (и откуда взялись такие манеры?), после чего мы с Ариной вышли.
– Хорошо работают, – одобрительно сказала Арина.
– Мне нравится их подход к таксистам-хапугам, – кивнул я.
– Разумеется. Хотя надо заметить, что зачастую один такой таксист, работающий в Тайбэе, кормит половину своей горной деревушки. Искушение ободрать туриста велико… но я согласна. Обижать туристов нехорошо. Особенно если туристы – это мы.
– А ты заметила, что у них не просматривается уровень Силы? – спросил я. – Конечно, я активно не сканировал…
– У Светлой – третий, – высматривая машину, ответила Арина. – А Темная молодец, хорошо закрывалась, у нее какой-то интересный амулет из водорослей и рыбьей кожи… я ее тоже не пробила… Пошли, вон стоянка такси.
Насчет аэропорта я ошибся. Серьезный разговор нас ждал в гостинице.
Мы заселились в соседние номера (Арине хватило деликатности не предлагать поселиться вместе), я с любопытством оглядел номер, постоял минуту у огромного, во всю стену, французского окна, за которым наливался огнями вечерний Тайбэй. Зрелище было потрясающее. И вовсе не из-за небоскребов, хотя прямо перед гостиницей вонзался в небо почти пятисотметровый небоскреб, некогда самый высокий в мире, похожий одновременно и на китайские пагоды, и на какой-то экзотический фрукт. В Нью-Йорке, Шанхае или Гонконге небоскребов побольше.
Здесь потрясал контраст. Тайбэй был городом не слишком высотным, повсюду тянулись целые кварталы зданий не выше трех-четырех этажей. Казалось бы, отдельные высотные здания должны выглядеть здесь чужеродно.
Но контраст был на удивление гармоничным. Старый, жмущийся к земле город казался подлеском, из которого вырастали небоскребы. Невысокие и не слишком-то современные здания совершенно не стеснялись своего вида – напротив, будто гордились тем, что из них поднимаются сверкающие современные строения…
Мне невольно вспомнились шумные кампании протеста, которые бурлили в Санкт-Петербурге, когда там задумали построить небоскреб. Все эти истеричные вопли о порушенной культурной среде, об искажении чудесной линии горизонта, о том, что под небоскребом могут быть похоронены уникальные руины семнадцатого века, а может быть, даже стоянки первобытных людей…
Нет, конечно, питерский менталитет – он особенный, взращенный болотами и сырым, пронизывающим ветром. Но я бы с удовольствием отправлял всех митингующих пожить месяц-другой в старой питерской коммуналке с заплесневелыми стенами и узенькими оконцами. А уже потом предлагал им проголосовать – надо ли и можно ли строить в старинном городе современные здания.
Ведь любовь к своей стране – она не только в том, чтобы сохранить побольше старинных развалюх. Иначе Северная Америка жила бы в индейских вигвамах и бревенчатых домах первых поселенцев; Лондон сплошь состоял бы из викторианских и эдвардианских зданий, таких милых взгляду туриста, но не очень-то удобных внутри; ну а про Африку и Азию можно вообще не говорить…
Я смотрел на растущие небоскребы и думал, что начинаю чуть