Дозор (5 романов) стр. 2733
их, – сказал Валентин. – Всех их. От президента и до… до… до кремлевского завхоза.
– Допустим, – кивнул я. – Ты пробьешь защиту, наложенную обоими Дозорами… как раз от таких вот желающих вмешаться… и изменишь природу всех людей, которые имеют отношение к власти. Президента, министров, депутатов… И что?
Валентин даже запыхтел от возмущения.
– Как «что»? Прекратится коррупция, будут соблюдаться законы. Жизнь людей наладится!
– Но ты же не реморализуешь всех людей в стране, – мягко сказал я. – Темные получат право на ответку. И что?
– Да ничего! Если власть будет высокоморальной…
– То ее за несколько дней съедят те, кого твои заклинания не затронут. У них не будет угрызений совести, сомнений, колебаний. Честный политик – это оксюморон. Твоим же, высокоморальным, сразу припомнят все грехи… да они и сами начнут в них каяться.
– И пусть уходят!
– Но пришедшие будут ничуть не лучше.
– А что тогда, ничего не делать? – возмутился Валентин. – Люди обречены на страдания? Что вы предлагаете? «Не трогай, пока не воняет?»
– Лучше уж «не трогай, пока работает», – поправил я. – Валентин, вся беда в том, что власть – отражение общества. Кривое, гротескное, но отражение. И пока большинство граждан в стране, доведись им попасть во власть, будут воровать и считать себя лучше других – никакая реморализация верхушки ничего не изменит. Политики, которые обретут совесть, уйдут. А на их место придут новые – без совести. Должны измениться люди, общество…
– Вы это уже говорили, – буркнул Валентин.
– Ага. Но могу и еще повторить.
– Нет, Антон, – твердо сказал Валентин. – Я не верю. В вас говорит усталость… пессимизм. Ну и, уж извините, личный шкурный интерес.
– Какой? – поразился я.
– Ночной Дозор устраивает статус-кво, – мрачно произнес Валентин. – Тешите свое самолюбие, благополучно существуете, а серьезных изменений в обществе боитесь. Может, вообще боитесь оказаться не у дел? Станет в жизни меньше зла, так ведь не только Дневной Дозор сократится, и вы тоже станете не нужны!
Я только покачал головой. Мне вдруг стало совершенно ясно, что спорю я зря. Валентин хочет творить добро. Активно, деятельно, с песнями и плясками. А я ему тут что-то бормочу о человеческой природе, о том, что невозможно взмахнуть волшебной палочкой и принести всем счастье.
– И вы меня не остановите, – продолжал заводиться Валентин. – Я приду в Кремль… там как раз сегодня президент выступает перед Думой. И всех их приведу в чувство! Я все рассчитал. У меня хватит Силы отразить любое ваше заклинание, и еще останется на массовую реморализацию.
– Сфера Отрицания? – уточнил я.
– Угу. – Валентин с гордостью кивнул.
– Хорошее заклинание, – признал я. – Ты и впрямь
можешь блокировать любую мою магию, да еще и подпитаешься от нее…
Валентин заулыбался. Выглядел он как школяр, заслуживший похвалу от строгого учителя.
Тянуть больше не было смысла. Я сунул руку в карман куртки, достал короткую телескопическую дубинку, встряхнул – та раздвинулась.
– А… – Валентин начал привставать. До него запоздало дошло, что происходит.
Я слегка толкнул его в грудь свободной левой рукой – как и ожидалось, Валентин вскинул руки, защищаясь от безобидного удара. Вот тогда я и огрел его дубинкой – с замахом, так что плотная резина с металлическим утяжелителем гулко стукнула незадачливого Иного по макушке.
Глаза у Валентина закатились, и он осел. Я