Драгоценности солнца стр. 16
в лобовое стекло проливного дождя. На живых изгородях распустились алые, как кровь, фуксии. Была ежевика, с маленькими белыми цветками, был терновник и фрезия.
Поскольку дорога поворачивала, она смогла увидеть упавшие стены церкви и возвышающееся копье башни приморской деревни.
Вокруг не было ни души.
Восемьсот лет они стояли. Это было удивительно. Через войны и праздники, через кровь и смерть, через рождение они пронесли свою мощь. Поклоняться и защищать. Джуд задумалась: была ли бабушка права и что тогда можно почувствовать стоя на земле, которая принимала на себя тяжесть тени божественности и язычества.
«Какая странная мысль», — подумала Джуд, и поспешила выкинуть ее из головы, потому что сейчас она едет в деревню, которая будет ее домом ближайшие шесть месяцев.
Глава 3
В пабе Галлахера свет был тускл, а в камине сверкал огонь. Это было именно то, что клиенты предпочли в этот влажный весенний вечер. Паб Галлахера служил на радость клиентам уже на протяжении ста пятидесяти лет, и в нем всегда был лагер , крепкий, качественный виски, не разбавленный водой, и уютное место, где можно было насладиться своей пинтой или стаканом.
С тех как Шеймус Галлахер открыл паб вместе со своей замечательной супругой Мег, виски, возможно, стал немного дешевле. Но человек должен сам заработать
свой пенс и свой фунт, каким бы гостеприимным он ни был. Итак, когда цена на виски стала лучше, чем прежде, это подавало чуть больше надежды насладиться хорошей выпивкой.
Открывая паб, Галлахер вложил в него все свои надежды и сбережения.
Несмотря на все, паб выстоял, с корнями, врытыми в песок и скалу Ардмор, после чего первый сын Галлахера встал на его место за стойку бара, после его сын и так далее.
Поколения Галлахеров служили другим и процветали, и теперь большее количество людей могли зайти влажной ночью, после долгого рабочего дня и насладиться пинтой или двумя. Была и еда, такая же хорошая, как и выпивка. И почти каждую ночь в пабе негромко играла музыка, успокаивая сердца.
Ардмор — рыбацкая деревушка и зависела от щедрости моря, жила, считаясь с его капризами. Но поскольку вокруг было несколько очень живописных берегов, то она также зависела и туристов, вместе с их капризами. Паб Галлахеров был в деревне центральной точкой. В хорошие времена и в плохие, когда кипели штормы и ни один рыбак не решался забросить сети, двери паба всегда были открыты.
Сигаретный дым, пары виски, запах тушеного мяса и пота мужчин глубоко впитались в стены паба. Скамьи и стулья были обиты красной ткань с черными пятнышками гвоздей.
Пол пострадал от мужских ботинок, царапанья стульями и табуретами, и случайными небрежными искрами от огня или сигарет.
Бар был гордостью учреждения — богатый, темно каштановый, сделанный старым Шеймусом из дерева, поваленного молнией в канун летнего солнцестояния. Таким образом, вокруг было немного волшебства и сидящие чувствовали это.
Длинная зеркальная стена позади бара была заставлена бутылками. И все были чистыми и блестящими, как начищенное пени. Галлахер управлял кипучим пабом, но и опрятным в тоже время. Полы тщательно мылись шваброй, пыль безжалостно вытиралась, а выпивка никогда не наливалась в грязный стакан.
В камине пылал огонь, потому что это очаровало туристов. И многие