Драконы Вавилона стр. 172
такой бездарной и коррумпированной, как наша, обеспечено участие всех социальных групп, и все они худо-бедно защищены. Неужели хоть кто-нибудь искренне верит, что какой-то там царь будет понимать интересы и нужды венчурного предпринимателя, кобольда или просто мелкого бизнесмена столь же хорошо, как они сами? Кошмары и жестокости тирании чаще коренятся в непонимании, чем в чьей-то там злокозненности. А если ты думаешь, что монархия менее склонна к зарубежным авантюрам, чем демократия, я бы тебе посоветовал перечитать Геродота.
— Тут хотя бы тот плюс, что одну личность можно призвать к ответу.
— Нет, одну личность можно убить, а отвечать все равно придется обществу.
— Да, но…
— Мы уходим, — решительно поднялась Алкиона, уже минуты две хмуро смотревшая на сцену.
— Уже? — удивилась фата Мизерекордия. — Ты уверена? А ведь если Нанше на тебя брызнет, это точно к удаче.
У выхода из зала краснокожий черт с коротенькими рожками и в смокинге чуть поклонился Алкионе и спросил:
— Мадам не понравилось наше представление?
— Понравилось, вполне понравилось, но мне хотелось бы что-нибудь более… гнусное. Отвратительное? Нет, гнусное, с'est le seul mot just.
— A-a-a, высокородная светская леди желает что-нибудь низкое и противное. — Он задумчиво подергал себя за козлиную бородку. — Ну что ж. За тысячу долларов я могу предложить вам разлагающийся труп морского льва. За три тысячи… — Черт взглянул на пачку купюр, которую вложила ему в руку Алкиона, и глаза его расширились. — Пожалуй, я знаю, чего вы хотите.
Они проследовали за ним в дверь с табличкой «Служебное помещение», а затем сквозь целый муравейник каких-то коридоров и узеньких лестниц. Чем дальше они шли, тем более убогой становилась обстановка, тем облупленнее краска на стенах, тем хуже освещение. Виллу невольно вспоминались дни, когда он был Джеком Риддлом.
Они вышли из здания в грязный проулок, сплошь заставленный переполненными мусорными баками. В противоположной стене была синяя железная дверь с намалеванной по трафарету надписью:
ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН
— А что там? — спросил Вилл, когда черт достал связку ключей и начал отпирать дверь.
— Да все, что сэру угодно! — Голос черта так и сочился лакейской любезностью. — Все, чего вы больше всего боитесь, — зверства и бессмысленная жестокость, отчуждение и отчаяние. Очень тошнотворно, очень отвратительно, но при этом приятно, как освежающая встряска. — Он распахнул перед Виллом дверь. — Сюда, пожалуйста.
Темнота не позволяла толком рассмотреть, что находится внутри, однако там пахло железом и керосином, и Вилл успел заметить какое-то пламя. Его сердце сжалось от ужаса, но нельзя же было показывать Алкионе свою непотребную трусость. Он сделал глубокий вдох и шагнул вперед.
— Нет, не ходи туда. — Алкиона захлопнула дверь перед самым его носом. — Ты же здесь только затем, чтобы меня поддержать. — Повернувшись к их любезному чичероне, она объяснила: — Это не имеет к нему ровно никакого отношения. А вот я хочу встретиться лицом к лицу с худшим своим страхом.
Виновато улыбнувшись, черт выбрал из связки другой ключ. Дверь открылась в совершенно другое место. Алкиона, не раздумывая, шагнула первой, следом за нею Вилл и черт. Дверь захлопнулась.
Вилл едва не задохнулся от вони кала, застоялой мочи и физического разложения, исходившей от больничной кровати, стоявшей посреди комнаты. Однако сама комната была вполне чистой и ухоженной, с обоями в мелкую синюю