Драконы Вавилона стр. 182
губы к микрофону.
— Меня звать Вилл ле Фей. Его Отсутствующее Величество был моим отцом.
Все, кто был в зале, вскочили на ноги и взревели.
Сыны Блаженных рванулись вперед, подняли его на плечи и торжественно вынесли на улицу, куда как раз подходили первые группы хайнтов из Джинни-Голла. Два встречных потока сомкнулись, образовав водовороты темных и бледных лиц, все пели и смеялись, друзья смыкали руки, незнакомцы обнимали незнакомцев.
Виноградные лозы пробивались сквозь асфальт и оплетали стены зданий. Там, где проносили Вилла, деревья покрывались цветами, а птицы начинали петь. Кто-то выбежал из мебельного магазина с чиппендейловским креслом, Вилла с размаху на него усадили, и этот импровизированный трон поплыл по Вест-Сайду, как пробка по бурной реке. Кто-то другой забежал в хозяйственный магазин и вынес оттуда охапку садовых факелов, которые тут же зажгли и раздали. Ликующая процессия превратилась в факельное шествие.
Как раз в эти дни на город нахлынули морские эльфы. И если во всем Вавилоне осталась хоть одна не соблазненная ими девица, значит, ей этого попросту не хотелось. Теперь они повываливали из пивных и стрип-баров, все в ослепительно белой, до хруста накрахмаленной парадной форме, увидели процессию и тут же в нее влились, маршируя шеренгами по четыре под старые хвалебные песни.
Пусть шарлатаны вкривь и вкось пророчат
Удел грядущий царства и царя,
Я не глупей всех этих звездоглядов
Мне их мудреной мудрости не надо.
Я попросту сказать вам рад,
Что все опять пойдет на лад,
Когда наш царь воссядет на престол.
И вся улица подхватила припев:
Я попросту сказать вам рад,
Что все опять пойдет на лад,
Когда наш царь воссядет на престол.
Под Вилловым престолом сам по себе появился грузовик с платформой. Граждане тут же забросали его цветами, так что исчезла из виду даже кабина. Цаплеголовые девушки выписывали в воздухе петли и размахивали яркими шелковыми вымпелами.
Все эмоции, кипевшие в этой толпе, втекали в Вилла, и через малое время он совсем от них опьянел. Он махал руками и рассылал воздушные поцелуи, а тем временем конфетти сыпались бумажной метелью, а вокруг грузовика кувыркались голые менады и фавны. Это было, словно он пробудился и увидел, что сон все равно продолжается, а затем пробуждался еще и еще, и всегда с одним результатом. Это было чудесное ощущение.
Среди приплясывающих голов хайнтов и клуриконов, ни на шаг не отстававших от грузовика, возникли ослиные уши. Вилл присмотрелся и увидел улыбку Ната.
— Ты на коне, сынок, ты на гребне. Это твой момент. Хватай его за глотку и не отпускай.
— Нат, это просто невероятно. Тебе бы стоило… — Но его слова потонули в гуле толпы.
А он хотел сказать, чтобы Нат никуда не пропадал, держался рядом, помогал советом, не давал увлечься и переиграть. Ведь рядом с этим грандиозным мошенничеством все, что он делал прежде, было просто тьфу.
Но Нат уже отстал и затерялся в толпе.
И думать об этом было некогда, потому что появились — наконец-то — телевизионщики. Их машины зажали его в тиски, их прожектора зажгли его образ земной звездой на всех телевизорах города. Морские эльфы, все еще продолжавшие петь, снова дошли до припева и снова грянули хором:
Я попросту сказать
вам