Драконы во гневе стр. 49
не тот человек, каким был в те времена. То был другой мир, и, пока я рос, меня учили управлять именно им, а ни чем иным. Союзы, интриги, сделки… Вот что я знал, вот в чем был силен. Со времени последнего вторжения прошло столетие, и с каждым годом мы все больше проникались уверенностью, что Кайтрин умерла или утратила к нам интерес. Я был убежден, что мне нечего бояться. А потом внезапно мир изменился. У меня отняли то, что мне принадлежало по закону, я был опозорен… и кем? Каким-то юнцом-провинциалом. Однако герои погибли, и я понял, что нас ждет в будущем, принцесса. Я вернулся в свое королевство союзов и интриг, политики и торговли. Я вернулся в мир власти, ясно видя, что случится, если людям станет известно о том, что Кайтрин жива и угрожает миру. Переворот. Потоки беженцев. То, что произошло с Окраннелом, но в несравненно большем масштабе. Я заставил других понять это. Это я, я спас мир, потому что угроза Кайтрин сама по себе уничтожила бы его.
Алекс покачала головой. Логика присутствует, но она не имеет никакого отношения к реальности. Человек, неспособный ответить на вызов на поле боя, переместил все происходящее в ту область, где был силен. Он убедил себя — и, возможно, это действительно так, — что спас мир. Только вот спас он его лишь на время — на время, дарованное ему Кайтрин. Ее возвращение несло в себе угрозу всему, и правда о Вороне, о его предостережениях ясно показывала, как Скрейнвуд был лжив.
Алекс охватила ярость; Скрейнвуд коснулся своего кольца. Принцесса вспомнила рассказы о том, что кольцо заколдовано и способно почувствовать враждебные намерения того, кто находился поблизости. Она улыбнулась. Значит, только кольцо дало ему знать, что замечание о слабом поле вывело меня из себя. Змея подколодная.
— Вам следует кое-что понять, ваше величество, — Алекс приложила все усилия, чтобы голос звучал спокойно и ровно. — Поколение назад вы не были готовы к тому, что на вас обрушится опасность. Я же теперь готова к этому. Ворон — ключевое звено в цепи, ведущей к поражению Кайтрин, и, если крепко поразмыслить, понять это вовсе нетрудно. Однако я сомневаюсь, что вы станете утруждать себя такой мелочью. Поэтому я скажу вам нечто, над чем все-таки следует задуматься.
— Это угроза, принцесса?
— Вовсе нет, — ответила она, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Когда я в последний раз виделась с вашим сыном, Эрлстоком, в Крепости Дракона, он просил передать вам пару слов. Просил сказать, чтобы ради блага народа вы перестали, наконец, быть трусом.
Эти слова поразили его, но не так сильно, как Алекс надеялась.
— Были времена, когда он видел во мне героя.
— Тогда, возможно, вам стоит придумать, как сделать так, чтобы он снова воспринимал вас подобным образом.
Скрейнвуд покачал головой.
— Он мертв. Что бы он ни думал, значения не имеет.
— Ну, раз вы и впрямь так полагаете, тогда вам поистине повезло. Если вы останетесь трусом перед лицом угрозы, которая нависла над всеми нами, то ваш народ обречен. О вас просто некому будет помнить.
ГЛАВА 11Я покойник. Эрлсток не питал иллюзий относительно своих шансов на выживание. На протяжении месяца остатки гарнизона Крепости Дракона непрерывноотражали атаки авроланских