Драконы во гневе стр. 94
же смекнул, что ему не удастся завершить заклинание, пока обстрел не прекратится хоть на какое-то время. Единственный момент был, когда… И юный маг быстро ударил камнем по оковам. Раздался громкий звон, однако поток камней не прекратился. Керриган ударил еще раз и, чиркнув о камень, высек несколько искр.
Обстрел приостановился, воцарилась тишина. Керриган вновь стукнул камнем о кандалы. Искорки появились снова. Камни больше не летели. Юноша позволил себе широко улыбнуться. Он сгреб несколько соломинок в кучку и высек еще искру.
Однако ее хватило только лишь на то, чтобы вверх потянулась тоненькая ниточка дыма.
Снова и снова Керриган колотил камнем об оковы. Ему было все равно, что чиркающие удары сдирают с руки кожу. Вскоре запястье уже блестело от крови, но молодой человек продолжал высекать искры одну за другой, а они падали вниз на кучку соломинок. Он осторожно дул на нее, чтобы искры разгорались сильнее, прежде чем погаснуть. Юноша старался не задеть спасительную горстку и время от времени подбрасывал новые соломинки, растирая их в порошок.
Поток камней иссяк, но Керриган и не думал творить заклинание. Каким-то невероятным образом существо знает, когда он собирается применить магию. Каким именно образом — значения уже не имеет. Он лишь хотел, чтобы мучения прекратились. Так и случилось. Маг не знал, боится ли огня противник или он им очарован; но если пламя отвлекает это существо, то стоит продолжать попытки разжечь костер.
Тут Керриган вспомнил окраннелскую кампанию и поездку на юг из Крепости Дракона. Тогда, несмотря на то, что ему прекрасно было известно заклинание, разжигающее огонь, он не имел права применять его во время путешествия. Орла не хотела, чтобы он прослыл среди солдат магом-простачком. А во время отступления из Крепости Дракона принцесса заметила, что у него есть дела поважнее, чем разводить костры, ведь и без него найдется тот, кто сможет этим заняться.
Конечно, сможет. Маг видел, как костер разжигают даже дети. Но вот я здесь и не могу сделать этого. Ему хотелось рассмотреть поближе то, что делали для этого все остальные. Это сильно облегчило бы задачу. И рассудительный маг неспешно продолжал восстанавливать в памяти порядок действий.
Наконец солома затеплилась. Юноша осторожно подул на нее — появились красненькие угольки. Еще одно дуновение, и возникло небольшое пламя. Керриган подложил еще немного соломинок и снова подул. Он аккуратно и внимательно подкладывал в костерок соломинки, чтобы дать ему разгореться. Пламя тут же проглатывало их, но маг скручивал сухие травинки в узелки, чтобы они горели подольше.
Почувствовав тепло, маг улыбнулся. Этого тепла
хватило, чтобы осознать, как же холодно ему было до этого. Тепло было ощутимым, а от огня исходил свет, настоящий свет. Сквозь пламя юноша мало что мог разглядеть, но в темноте проступили едва заметные очертания стен. Еще костерок осветил железное кольцо, в которое были просунуты сковывавшие пленника цепи.
Керриган выпрямился и, широко улыбаясь, наблюдал за тем, как язычки пламени оживленно поднимаются все выше и выше.
В камеру ворвалась волна магии. Почувствовав это, Керриган попытался определить заклинание, но оно оказалось слишком сложным, так что быстро распознать его не удалось. Чары подействовали на цепи, крепче сжав звенья. Кандалы на ногах стали теснее, руки прижало к бедрам.