Драконы зимней ночи стр. 4
прозвание заменило ему имя. И вот Молот Караса был препровожден в томское королевство, и гномы клятвенно обещали, что вернут его, если приключится в том нужда…»
— И его вернули! — сказал Танис, стараясь умерить подступающий гнев. Сколько можно было повторять одну и ту же цитату?..
— Его вернули — но только для того, чтобы оставить здесь! — сквозь зубы выговорил Стурм. — А ведь мы могли бы унести его в Соламнию и выковать себе новые Копья…
— И все ради того, чтобы ты стал вторым Хумой, с Копьем наперевес мчащимся к славе!.. — Терпение Таниса лопнуло. — Ради этого ты готов пожертвовать жизнями восьмисот человек…
— Да не собираюсь я никем жертвовать! — в ярости закричал Стурм. — Просто это наш первый ключик к Копьям, а ты продаешь его за…
Но тут оба умолкли, неожиданно заметив тень, проступившую в окружающем полумраке.
— Ширак, — прошептал тихий голос, и хрустальный шарик, зажатый в золотой лапке дракона на конце простого деревянного посоха, вспыхнул ярким светом. Свет его озарил алые одежды волшебника.
Молодой маг направился к Стурму и Танису, покашливая и опираясь на посох. Металлически поблескивающая желтая кожа обтягивала кости на его изможденном лице. Глаза горели золотом.
— Рейстлин, — напряженным голосом выговорил Танис. — Что тебе нужно?
Рейстлина, казалось, совершенно не трогали гневные взгляды двоих мужчин: он давно привык к тому, что другие люди чувствовали себя рядом с ним неуютно и редко искали его общества.
Остановившись прямо перед ними, он простер тонкую руку и произнес:
— Акулар-алан сух Таголанн Джистратар… — И прямо на глазах у потрясенных рыцаря и Полуэльфа в воздухе замерцал прозрачный призрак оружия.
Это была двенадцатифутовая пика — оружие пешего копейщика. Сверкающее, зазубренное острие было выковано из чистого серебра, а деревянное древко — отполировано до блеска. На конце его виднелся стальной упор, предназначенный для втыкания в землю.
— Какая красота! — ахнул Танис. — Но что это?
— Копье, способное поражать драконов, — ответствовал Рейстлин. Держа Копье в руке, маг шагнул между ними, и они подались в стороны, как бы избегая его прикосновения. Они смотрели только на Копье. Потом Рейстлин повернулся и протянул его Стурму.
— Вот твое Копье, рыцарь, — прошипел он. — Безо всякого Молота и без Серебряной Руки. Помчишься ли ты с ним в битву, памятуя о том, что к Хуме вместе со славой пришла и смерть?
Глаза Стурма вспыхнули. Он благоговейно задержал дыхание, протягивая руку к Копью… Но, к его изумлению, рука прошла прямо сквозь древко, а Копье от прикосновения исчезло.
— Опять эти твои штучки!.. — зарычал он. Повернулся на каблуке — и ушел прочь, задыхаясь от ярости.
— Если ты собирался пошутить, Рейстлин, — спокойно сказал Танис, — должен тебе сообщить: не смешно.
— Пошутить? — прошептал маг. Взгляд странных золотых глаз провожал Стурма, растворявшегося в черноте подземного города гномов. — Следовало бы тебе получше знать меня, Танис.
И маг засмеялся жутким и таинственным смехом, который Танису довелось слышать прежде всего один раз. Потом Рейстлин насмешливо поклонился Полуэльфу и ушел следом за рыцарем в темноту.
1. БЕЛОКРЫЛЫЕ КОРАБЛИ. Надежда манит из-за пыльных равнинТанис Полуэльф сидел на Совете Высоких Искателей и хмурился, слушая выступавших. Ложная религия, которую когда-то проповедовали Искатели, была теперь официально мертва, но люди, возглавившие восемьсот беглецов из Пакс Таркаса, все еще сохраняли за собой это