Драматург стр. 39
заговорил дружелюбно. Спросил:
— Чем я могу помочь, Джек?
Я купил коробку конфет и поздравительную открытку. Он рассказал мне анекдот про священника и ирландское жаркое. Слава богу, я сразу же его забыл. Анекдот был сальным и совершенно не смешным. Симус же был в восторге. Я помню, как он крикнул, когда я уходил:
— Заглядывайте, слышите?
Мы неуклюжие и бестолковые,одержимые нашим ненасытнымжеланием оказаться в другом времении в другом месте.Дэвид Минз.
«Разные разности»Лил сильный дождь. Один из тех дождей, которые, казалось, направлены лично против тебя, желая промочить тебя до нитки.
Что и произошло.
Я припоминаю, что Билли Коннолли говорил, что нет плохой погоды, есть только неподходящая одежда. Заставьте его прожить шесть месяцев в Голуэе и послушайте, что он тогда скажет. Я залез в автобус и с трудом нашел место, так он был переполнен. Сидел у окна и пытался сообразить, что здесь не так. Ирландский. Все говорили по-ирландски. Я услышал:
— An bhfuil tu go maith?
— Cen chaoi bhfuil tu?
— Та an aimsir dona.
Мне больше всего понравилось высказывание одного молодого человека, который на все это ответил:
— Та sceilin agam.
У него было что рассказать. Перевод не в состоянии передать ту эмоциональную выразительность, с которой он произнес слово «sceilin». Смесь интриги, удовольствия, возбуждения и насмешки знающего человека. Я пожалел, что не слышал всю историю. Непосредственно перед отправлением в автобус вбежала девушка, которой не было еще и двадцати лет, в ветровке небесно-голубого цвета. Оглядев переполненный автобус, она обратилась ко мне:
— Это место что, занято?
Американка.
Я улыбнулся:
— Садитесь.
Она села и заметила:
— Мне нравится, как вы разговариваете.
Когда автобус тронулся, я по старой привычке перекрестился. Девушка пришла в восторг:
— Ух, надо же, как забавно!
Мне нечего было на это сказать. Она продолжала смотреть на меня. Я заметил колечко в ее левой брови и еще одно под нижней губой. Наверное, от этого дерьма больно. Чтобы заставить ее отвести взгляд, я спросил:
— Вы на каникулах?
— Это же типа отпуска, верно? Да, можно сказать и так, но это звучит скучно, вы меня понимаете?
— Почему?
Молодая американка закатила глаза, и я догадался, что так она всегда делает на вечеринках. Она ответила:
— Мой папа, он как тот старик, ему уже пятьдесят два, и он, типа, захотел узнать про мои корни. Типа, поздороваться.
Мне нравятся американцы, их живость меня поражает, свежая энергия кажется мне загадочной. Что касается меня, то я родился усталым. Я решил поддержать разговор и спросил:
— Родные вашего отца из Коннемары?
— Да, правильно, и он об этом уже миллион раз говорил. Так что я остановилась у его сестры, и она, типа, все время беспокоится. Все время волнуется. Ей бы, знаете, не мешало, типа, остыть.
Мне не очень просто было ее понимать. Если она скажет «типа» еще один раз, я взвою. Я спросил:
— О чем беспокоится ваша тетя?
— Типа, обо всем, понимаете?
До большего девушка не додумалась. Мы въезжали в Солтхилл, и мне хотелось посмотреть на залив. Чтобы американка не испортила мне удовольствие, я сказал:
— Чем вы заполняете свое время?
— Заполняете?
— Что вы делаете целый день?
— А, поняла. Чаще я болтаюсь… типа, в молле, смотрю на людей.
— В молле!
Все