Библиотека

Дрейф (сборник) стр. 96

Размер шрифта
-
+
Тема

в уборную. Включаю на телефоне фонарик, яркий, как вспышка зарницы. Направляю его в сливное отверстие и… замечаю в трубе кошачий глаз. Бледно-зеленый, с черным вертикальным зрачком. Цезарь совсем близко, отделенный от хозяйки лишь фаянсовой преградой. Но… так ведь не бывает?

Хмурюсь, кусаю губу и падаю на колено; распахиваю тумбу и роняю несколько бутылок с «Кротом». Пялюсь на белый «стакан» под пластмассовой запорной гайкой; на изгиб «колена», уходящего в канализацию. Даже самых скромных познаний в сантехнике хватает понять — прямой трубы в подвал нет. И я никак не могла заметить глаз Цезаря. Но ведь видела…

Тяжело, по-старушечьи поднимаюсь и

снова склоняюсь над раковиной. Подсвечиваю и вижу драгоценный камень круглого глаза. Тру висок, взвешивая, не принимаю ли я желаемое за действительное, и тут…

Глаз моргает. Зрачок его сужается, превращаясь в едва заметную царапину, а на смену протяжному мявканью приходит глухой сдавленный рык.

Я кричу. Отшатываюсь и роняю смартфон. Тот отлетает, расшибаясь о плитки пола.

Гул в сливе продолжает набирать силу. К нему примешивается чавкающий звук, будто снизу по трубам в мой санузел поднимается густая вязкая масса, готовая вот-вот ударить фонтаном.

Я больше не мыслю рационально. Я напугана так, что едва не обмачиваюсь. Как есть — в трусиках и ночной футболке, бегу к входной двери, чтобы… Да что угодно! Перебудить соседей, заставить их срочно вызвать аварийку или… как минимум убраться подальше от страшного звука, вибрирующего так, что болят зубы.

Щелкаю дверным замком, дергаю дверь.

Она не поддается.

Ломая ноготь, вновь проворачиваю защелку и уже через мгновение понимаю, что замок заперт. Снаружи. Я тяну дверь на себя. Кричу что-то бессвязное и жалкое. Пинаю створку и отбиваю колено. Смотрю в «глазок», за которым темнота.

А затем слышу голоса.

На лестничной клетке, в узкой кишке подъезда, голоса громкие и многочисленные. Не переставая вопить, несколько раз луплю онемевшими ладонями об дверь и приникаю к ней ухом. И наконец-то узнаю их. Их всех. Одуванчика, чье «Васявася» до сих пор стоит в ушах. И бой-бабу матершинницу, и худышку с мужем-пьяницей, и многих других. А еще — Людмилу Павловну…

Крик в моем горле обрывается, будто повернули вентиль.

Легкие обжигает кипящей ртутью. Холод оплетает бедра, и я едва удерживаюсь, чтобы не сползти на пол. А Людмила Павловна, словно каким-то образом угадав ход моих мыслей, тут же отвечает из-за створки. Приникает губами к забитой замочной скважине и произносит тихо, но отчетливо.

— Доченька, чего голосишь? — сетует женщина, заставив меня до крови закусить губу. — Ты ж сама срок колпачками отмерила… Но не переживай, родненькая, Шлепушка мучить не станет.

Я ору. Ору, как опасная сумасшедшая, пробивающая путь на свободу через сонмы санитаров. Старухи за дверью посмеиваются и продолжают сплетничать, будто на лавке в солнечный день. Мой крик льется легко и свободно, опустошая легкие. Ноги и руки безрезультатно бьют по двери, хлипкой и ненадежной лишь на первый взгляд.

Через несколько секунд я необъяснимым шестым чувством ощущаю, что в ванной комнате кто-то есть. С глухим хлопком лопается лампочка, осколки звенят по унитазу. А еще я чувствую смрад. Душный, мерзкий, словно упала в старый мусорный бак…

Отлипаю от входной двери и в несколько гигантских прыжков несусь в кухню.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.