Древо и сталь стр. 3
странные чавкающие звуки и негромкую песню, которую напевал явно мужской голос. Мужчин в Зеленом Сердце было совсем немного. В основном они занимались совсем грязной или тяжелой работой, такой, например, как чистка систем жизнеобеспечения. В желтых полотняных кинтах, всегда сгорбленные, с опущенным к земле взглядом, они мелькали где-то по углам, воспринимаясь скорее как сервисные механизмы. И уж совершенно точно никто из них никогда не говорил и тем более не пел. Хотя бы потому, что у большинства были блокированы голосовые связки.
Заинтересовавшись, Арна подошла ближе и прислушалась.
Мой дом сегодня полон гостей,
Я позвал сегодня всех.
Избранница ляжет в мою постель
И растопит в душе моей снег.
Я много лет скитался во тьме
И прошел сто тысяч дорог,
Свое сердце навеки отдал зиме,
Ведь тебя я встретить не мог.
Сквозь плотное переплетение толстых веток живой стены и острых ядовитых шипов, торчащих во все стороны, в глубокой тени был виден лишь силуэт человека, полоскавшего в ручье какую-то тряпку.
Она уже собиралась отойти, когда человек заметил ее и выпрямился, словно проглотил кол. Девочка, в отличие от мужчины, находилась на солнце, и ее хатра бледно-зеленого цвета с вкраплениями мелких бриллиантов сверкала радужными брызгами. Человек, конечно же, заметил и цвет ее одежды, и сверкание драгоценных камней, усыпавших одежду девочки, и ярко-красный пояс с одной белой полосой — знак дворцовой воспитанницы.
— Верхняя. — Мужчина низко, но с достоинством поклонился. — Прошу простить за нарушение вашего покоя. Я уже ухожу.
— Нет, постойте. — Арна подняла руку, останавливая мужчину, шагнула еще ближе и легко, словно пушинка, опустилась на траву возле самой стены. — Спойте еще что-нибудь.
Так началась эта странная дружба между бывшим профессором философии, захваченным в плен пиратами и проданным на невольничьем рынке знатной флорианке, и дворцовой воспитанницей, верхней Арной. Плен и последовавшие за ним десятилетия рабства не сломили мужчину, который сохранил не только ясность мысли, но и свободу духа, свободу, которую было невозможно заключить в клетку. И это ощущение свободы пронизывало каждое слово и каждый жест старика.
Арна почти каждый день приходила в парк под предлогом медитаций и около часа, а иногда и больше беседовала со старым философом. Он, из-за немощности назначенный следить за состоянием ирригационных насосов, мог относительно свободно перемещаться и к ее приходу уже ждал, расположившись на берегу канавы.
Сначала Хион пел песни разных народов, а знал он их великое множество, потом как-то само собой начал рассказывать о тех, кто населяет Саргон, Хаторан и даже Дом Свободных, где он был несколько раз. Потом он плавно перешел к книгам, которые
помнил почти дословно, и пересказывал Арне труды величайших умов человечества.
Все сказанное профессором девушка впитывала, словно губка, запоминая с надежностью навтала, и никогда не переспрашивала дважды. За четыре года их общения Арна успела узнать очень многое. Быт, нравы и обычаи других народов, а еще была история. История человечества с самого зарождения на далекой планете Земля до современности. Распад Лигонского Союза, образование Флоры, Хаторанского Союза и Саргонской империи. И история эта очень сильно отличалась от той версии, которую преподавали ей.
Но самое ценное, что дал ей Хион, это знания в области психологии, социологии, общего и прикладного анализа, стратегии и тактики. Для