Дроздовцы в огне стр. 142
случайно опыт, полученный в боях против Туркула, изучался впоследствии в советских военных училищах и академиях, а о самом Туркуле как о военачальнике мнение было весьма высокое.
Братоубийственная Гражданская война… Она была жестокой с обеих сторон, была местью за погубленные жизни родных и друзей, за надругательства над национальными святынями. «Четыре года войны и кошмар революции не прошли бесследно, – объяснял генерал А. И. Деникин. – Они отнимали людей от внешних культурных покровов и довели до высшего напряжения все их сильные стороны и все их низменные стороны… Был подвиг, была и грязь.
Героизм и жестокость. Первые явления возносились, со вторыми боролись. Но вторые не были отнюдь преобладающими…». (Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 2. Париж, 1922. С. 206.) А. В. Туркул отнюдь не был агнцем в этой войне… Еще во время похода Яссы-Дон М. Г. Дроздовский писал в своем дневнике: «А в общем страшная вещь Гражданская война; какое озверение вносит в нравы, какою смертельною злобой и местью пропитывает сердце; жутки наши жестокие расправы, жутка та радость, то упоение убийством, которое не чуждо многим из добровольцев. Сердце мое мучится, но разум требует жестокости. Надо понять этих людей, из них многие потеряли близких, родных, растерзанных чернью, семьи и жизнь которых разбиты, имущество уничтожено или разграблено
и среди которых нет ни одного, не подвергавшегося издевательствам и оскорблениям; надо всем царит злоба и месть и не пришло еще время мира и прощения… Что требовать от Туркула, потерявшего последовательно трех братьев, убитых и замученных матросами, или Кудряшова, у которого недавно красногвардейцы вырезали сразу всю семью? А сколько их таких?…». (Дроздовский М. Г. Дневник. С. 83–84.)
После крымской эвакуации 1920 г. генерал Туркул в Галлиполи в соответствии с приказом Врангеля стал командиром сводного Дроздовского стрелкового полка, в состав которого вошли остатки прежних дроздовских частей. Он сохранил эту должность и на чужбине, но уже не как командир воинской части, а как руководитель организации, входящей в состав Русского общевоинского союза (РОВС), образованного в 1924 г.
А. В. Туркул, находясь в эмиграции, настойчиво стремился продолжить борьбу, был сторонником «активизма» – массированных террористических акций против СССР. Вот что писал он в начале 30-х гг. своему боевому соратнику генералу Н. В. Скоблину, бывшему начальнику Корниловской дивизии: «Я считал и считаю, что активная работа должна быть основой существования нашего Союза здесь и за рубежом… Прекративши активную работу, Союз будет подобен живому трупу, так как ни школами, ни курсами его оживить нельзя… Если же придется работать, то я уверен, что мы не осрамим нашего оружия и сделаем все возможное для скорейшего низвержения власти товарищей в СССР». (Михайлов Л. «Фермер» сообщает из Парижа// Неделя, 1989, № 49. С 15–16.)
Туркул не мог и предполагать, что Скоблин вместе со своей женой, известной певицей Н. В. Плевицкой, был завербован в 1930 г. советской разведкой (процитированное выше письмо хранится, кстати, в архиве КГБ СССР…). В числе важнейших задач, которые иностранный отдел ОГПУ СССР поставил своему агенту под кличкой «Фермер», было свести на нет отчаянные попытки генерала Туркула организовать активно действующее террористическое ядро РОВСа. И прославленный белый генерал, секретный агент ОГПУ, блестяще справился с этой задачей!
Любопытно, что в 1933 г. благодаря Скоблину было предотвращено покушение на… Троцкого,