Друг детства стр. 83
то что квартирку в Праге, а, пожалуй, и домик в Испании. Она не привыкла к большим деньгам и по старой памяти все экономила – кто знает, что ждет впереди?
Сюда она приехала с одной сумкой – ничего лишнего. Барахло сожгла, часть мебели продала, а другая пошла вместе с домом. Весь огромный семейный архив, в свое время приведенный в порядок дедом, она отдала в городской музей, который просто не верил своему счастью: количество фондов сразу выросло вдвое! Книги подарила в библиотеку, которая одна еще существовала из бахрушинских заведений: школу давно упразднили, и она стояла немым укором, полуразрушенная, а больница сгорела. Лялька боялась даже подумать, что станет с ее домом – вокруг, за двухметровыми заборами, уже возводились потихоньку особняки самых причудливых конфигураций.
Тогда же, семь лет назад, все еще было на месте – и дом, и сад, и бабушка: еще только подходил к концу первый год их совместной с Андреем жизни. А Данила, совсем не похожий на себя нынешнего – худой, длинноволосый, еще толком не опомнившийся, в то время раздумывал, стоит ли жениться на подруге погибшей Марины: любить он ее не мог, но одному было так тоскливо! Они встретились совершенно случайно посреди улицы в центре города: Хомский с Ольгой и Данила с Анькой и ее двумя пацанами – Анькин муж отошел за сигаретами, Данила только что поймал близняшек и тащил их, ухватив поперек животов, а мальчишки радостно визжали, дрыгая ногами.
– Дань, Дань, посмотри! Скорей! Вон, пара идет! У нас в гостинице живут! Он ее знаешь на сколько лет старше?! А такая любовь!
– Где? Кто? – Данила завертел головой, но тут увидел Ольгу и остолбенел. Он отпустил близняшек, и они прыгали рядом, хватая его за руки, а Данька не видел ничего вообще, кроме смеющихся серых глаз и лукаво приподнятой брови. Спроси его, как она выглядит, во что одета – Данила бы не ответил.
– Здра-авствуйте!
Гуляете?
Ольга с Андреем приостановились, поздоровались с Аней и пошли было дальше, но потом оба оглянулись.
– Ну все, свела парня с ума! – сказал Андрей, а Ольга засмеялась.
Она была счастлива. Ей так нравилось сводить с ума, быть красивой, все время чувствовать любовь Андрея и любить его самой, что она иной раз нарочно кокетничала с кем-нибудь, чтобы доставить Хомскому это невинное мужское удовольствие: все восхищаются моей женщиной, а она принадлежит только мне! Но тут она не успела даже пококетничать – молодец сразу разинул рот и покраснел. Он понравился им обоим – длинный, смешной, растерянно моргающий, обвешанный детьми: близняшек было всего двое, но они так мельтешили, что казалось, их целая куча. Ольга улыбнулась ему, и Данила покраснел еще пуще.
– Лялька! Не хулигань! А то у молодого человека инфаркт будет!
– А я что, я ничего…
– Вот такого тебе надо, – сказал, посмеиваясь, Хомский, когда они отошли подальше. – А то выбрала какую-то старую перечницу…
– Никого мне не надо, не выдумывай! Мне и с тобой хорошо!
Но на потрясенного Данилу оглянулась еще раз. И вздохнула – так, легонько. Хомский и не заметил. Или заметил? Данилу она несколько раз вспоминала, а потом забыла: столько их было, сраженных ее красотой, всех и не упомнишь! Один такой, сообразив, что