Друри Лейн (омнибус) стр. 149
тумане.
Трамвай остановился на Девятой авеню. Толпа снаружи начала колотить в закрытые двери, но кондуктор покачал головой, и вагон пополз дальше.
Внезапно Лонгстрит отпустил петлю, уронил газету, прикоснулся ко лбу и застонал, как от сильной боли. Черри Браун, не выпуская его правую руку, повернулась, словно собираясь позвать на помощь.
Теперь трамвай находился между Девятой и Десятой авеню, с трудом двигаясь в потоке транспорта.
Лонгстрит конвульсивно дернулся, выпучил глаза, как испуганный ребенок, и рухнул на колени молодой женщины, сидящей впереди него.
Коренастый мужчина средних лет, стоящий слева от Лонгстрита и разговаривающий с сидящей женщиной — сильно нарумяненной хорошенькой брюнеткой, — дернул Лонгстрита за руку.
— Немедленно поднимайтесь! Где вы, по-вашему, находитесь? — сердито рявкнул он.
Но Лонгстрит соскользнул с колен молодой женщины на пол вагона. Черри закричала.
На какой-то миг воцарилось молчание, затем компания Лонгстрита стала протискиваться к месту происшествия.
— Что случилось?
— Лонгстрит упал.
— Он пьян?
— Держите ее — она сейчас свалится в обморок.
Майкл Коллинз подхватил пошатнувшуюся актрису.
Нарумяненная брюнетка и ее коренастый спутник испуганно молчали. Девушка вскочила с сиденья, схватила мужчину за руку и с ужасом уставилась на Лонгстрита.
— Почему никто ничего не делает? — взвизгнула она. — Посмотрите на его глаза! Он… он… — Она вздрогнула и зарылась лицом
в пиджак своего спутника.
Де Витт стоял неподвижно, стиснув маленькие кулаки. Эйхерн и Кристофер Лорд подняли тяжелое тело Лонгстрита и втащили его на сиденье, освобожденное девушкой. Пожилой итальянец быстро встал и помог уложить тело на сиденье. Глаза Лонгстрита были неподвижны, рот приоткрыт, с губ стекала пена.
Шум распространился по всему вагону. Послышался властный окрик, и толпа расступилась достаточно, чтобы пропустить широкоплечего полицейского с сержантскими нашивками на рукаве, который ехал на передней площадке рядом с вагоновожатым. Трамвай остановился, и вагоновожатый с кондуктором поспешили к месту происшествия.
Сержант грубо растолкал группу Лонгстрита и склонился над телом, которое снова дернулось и осталось неподвижным. Полицейский выпрямился.
— Он мертв.
Его взгляд устремился на левую руку Лонгстрита. На ладони и пальцах виднелись засохшие струйки крови, стекавшие из крошечных колотых ранок, кожа вокруг которых слегка распухла.
— Похоже на убийство. Ну-ка, отойдите подальше.
Сержант с подозрением разглядывал членов группы. Они сгрудились вместе, словно ища друг у друга защиты.
— Пусть никто не выходит из вагона, понятно? — рявкнул сержант. — Эй, вы! — Он подозвал вагоновожатого. — Не двигайте трамвай ни на фут. Возвращайтесь на свое место, но держите окна и двери закрытыми, ясно? — Вагоновожатый скрылся. — Эй, кондуктор! — окликнул сержант. — Бегите на угол Десятой авеню и скажите регулировщику, чтобы он позвонил в местный участок и велел им сообщить о случившемся инспектору Тамму в Главное полицейское управление… Нет, я сам вас выпущу. Не хочу, чтобы кто-нибудь ускользнул через открытую дверь.
Сержант проводил кондуктора к задней площадке, открыл рычагом двойные двери и закрыл их, как только кондуктор шагнул в дождь и побежал в сторону Десятой авеню.
— Следите, чтобы никто не прикасался к этим дверям, — обратился сержант к высокому и крепкому пассажиру на площадке. Тот кивнул, и сержант вернулся к телу Лонгстрита.
Позади трамвая гудели автомобили, и слышалась громкая ругань. Испуганные пассажиры видели людей снаружи, прижимавших лица