Дубль-луна стр. 72
- мгновенно осмелела она, поднимая голову.
- Антари, - шепнул он.
Лора вздрогнула.
- Это...
- Это твое второе имя, разве нет?
- Его нельзя произносить вслух, оно...
- Императорское, - мягко перебил он. - Мне можно. Я - Монтрез. Родители очень любили тебя, раз дали императорское имя. Ты знаешь, что оно значит?
- Это картаэльский. Я его не учила.
- Это имя звезды. Самой яркой на южном небе. Хочешь, я тебе ее покажу? Правда, отсюда не видно, осенью она висит слишком низко, почти над самой водой. Нужно выбраться на берег.
- Есть задняя калитка, - отозвалась Лора, уже понимая, что камешек, брошенный в створку окна, вызвал лавину и остановить ее она не в силах. События больше не подчинялись ей.
...Сможет ли она сделать то, что собиралась? То, что возможность у нее будет, а может, и не одна - Лора Антари Керро не сомневалась. Свой долг она тоже помнила. Но - сможет ли?
Ветер разогнал облака, небо было черным и звездным, а над конической крышей крепости Ардо висела круглая, как блин, луна. Словно присела отдохнуть перед утомительным подъемом вверх по небесному своду.
Цоканье копыт по булыжнику и стук колес легкой кареты далеко разносились в ночной тиши. Здесь никто не
ездил ночью. Караул Ардо сильно удивился позднему визиту, но и в половину не так сильно, как пара гнедых лошадок, которых никогда не выводили из конюшни после захода солнца. Но если животным потребовался только ласковый, но твердый приказ конюха и пара яблок, то людям нужны были более веские причины повременить со сном.
Перстень императорского эмиссара был такой причиной.
- Милорд с вами? - только и осмелился спросить комендант крепости. Но Кавенди грозно зыркнул, и комендант проглотил все, что хотел сказать.
Он и сам уже видел, что милорда в карете не было. Ревизор из столицы заявился один, на ночь глядя. Это было плохим признаком. Но что мог сделать скромный хозяин одной из очень скромных крепостей? Лишь поклониться визитеру, сказать: "Да, ваша милость", и отворить двери камеры.
Очень тяжелые двери.
Милорд справлялся сам, а вот эмиссару пришлось помогать вдвоем. Петли спели свою омерзительную арию, от которой хотелось кинуться то ли на камни головой вниз, то ли на охранника - и придушить его, чтобы больше так не делал. Почему милорд запрещал смазывать петли? Ведь не из-за врожденной злобности, такого за ним не водилось.
Но приказы не обсуждаются. Сказал - не смазывать, вот двери и орали, как прищемленные кошки.
Преступник не спал. Он что-то читал, сидя на подоконнике так, чтобы свет луны падал на страницу большого и тяжелого фолианта, не слишком похожего на сборник молитв. Лампу ему погасили с закатом.
- Зажгите свет, - вполголоса распорядился Кавенди, - и оставьте нас наедине.
- Приказ милорда, - попробовал, было, комендант. Толстяк еще раз, молча, поднес к его лицу правую руку с перстнем-печаткой - и дискуссия о правах и свободах благополучно издохла.
Единственный узник крепости смерил эмиссара внимательным взглядом, заложил страницу книги пером, и только после этого встал, чтобы, как положено, поприветствовать гостя.
- Виктор Керро, приговоренный к повешению за воровство, - сказал Кавенди, - казнь должна