Дунайский лоцман стр. 85
руку? — настаивал мало убежденный Титча.
— Да, и в вилле, и на поляне. Это я вел повозку.
— С Фогелем?
— С Фогелем.
Титча одно мгновение раздумывал.
— Этого не может быть,— запротестовал он.— С Фогелем был Кайзерлик.
— Нет, я,— не смущаясь, возразил Драгош.— Кайзерлик оставался с вами.
— Вы в этом уверены?
— Вполне! — заявил Драгош.
Титча, казалось, заколебался. Бандит не блистал сообразительностью. Не заметив, что сам же и открыл существование Фогеля и Кайзерлика так называемому Максу Рейнольду, он посчитал доказательством, что тот действительно знал имена раньше.
— Стаканчик можжевеловки? — предложил Драгош.
— От этого не отказываются, — молвил Титча.
Потом, опорожнив стакан одним духом, он пробормотал, наполовину убежденный:
— Это любопытно. Мы в первый раз замешали чужака в наши дела.
— Надо же когда-то начинать,— возразил Карл Драгош.— Я не буду чужаком, когда меня примут в шайку.
— В какую шайку?
— Бесполезно хитрить, приятель. Ведь это уже решено.
— Что решено?
— Что я буду вашим.
— С кем решено?
— С Ладко.
— Да тише ты,— грубо перебил Титча.— Я уже предупреждал, что надо хранить это имя для себя.
— На улице! — возразил Драгош.— А здесь?
— Здесь, как и везде, как во всем городе, понятно?
— Почему? — спросил Драгош наудачу.
Но Титча еще сохранил остатки недоверия.
— Если вас спросят,— молвил он осторожно,— говорите, что вы его не знаете, приятель. Вам многое известно, но не все, как я вижу, и не вам водить за нос такую старую лисицу, как я.
Титча ошибался: не ему было тягаться с таким игроком, как Драгош, и старая лисица попалась умелому охотнику. Трезвость не была главным качеством бандита, и сыщик, как только это обнаружил, решил сразу же использовать уязвимое место противника. Его настойчивым предложениям бандит сперва сопротивлялся, но слабо. И вскоре стаканы можжевеловой следовали за стаканами ракии и наоборот. Воздействие уже сказывалось. Глаза Титчи начали блуждать, язык отяжелел, благоразумие исчезало.
— Итак, мы говорили,— вяло бормотал Титча,— что это условлено с атаманом?
— Условлено,— подтвердил Драгош.
— Он хорошо сделал… атаман,— заявил Титча, который в опьянении начал разговаривать с собеседником на ты.— У тебя вид настоящего парня, товарищ.
— Ты смело можешь это утверждать,— в тон ему ответил Драгош.
— Тогда, вот!… Ты его не увидишь… атамана…
— Почему?
Прежде чем ответить, Титча наполнил стакан ракией и выпил двумя глотками. Потом хрипло сказал:
— Атаман… отправился.
— Его нет в Рущуке? — настойчиво спросил сильно разочарованный Драгош.
— Нет больше.
— Значит, он здесь был?
— Четыре дня назад.
— А теперь?
— Отправился к морю на шаланде.
— Когда он должен вернуться?
— Недели через две.
— Две недели отсрочки! Эх, вот мое счастье! — вскричал Драгош.
— Ты, верно, очень раззадорился войти в компанию? — с грубым смехом спросил Титча.
— Черт! — ответил Драгош.— Я — крестьянин, а дельце в Гроне принесло мне за одну ночь больше, чем за целый год копания в земле.
— Это тебя и разлакомило! — решил Титча с раскатистым хохотом.
Драгош сделал вид, будто только заметил, что стакан его собутыльника пуст, и поспешил его наполнить.
— Ты совсем не пьешь, товарищ! — вскричал он.— За твое здоровье!
— За твое! — повторил Титча, опоражнивая стакан уже одним махом.
Сведения, полученные полицейским, оказались обильны. Он узнал, сколько сообщников в дунайской