Дунайский лоцман стр. 95
у Стриги).
Бандиты остановились. Они не имели оружия и, чтобы им завладеть, требовалось проникнуть в рубку под огнем неприятеля.
— Одно слово, ребята,— сказал Сергей Ладко, не оставляя угрожающей позы.— У меня одиннадцать зарядов. Это больше, чем нужно, чтобы перебить вас до последнего. Предупреждаю, что буду стрелять, если вы не отступите немедленно на нос судна.
Экипаж совещался в нерешительности. Сергей Ладко понял, что, если они ринутся все враз, он, без сомнения, уложит некоторых, но остальные убьют его.
— Внимание! Считаю до трех! — объявил он, не давая времени опомниться.— Раз!
Те не двинулись.
— Два! — возгласил лоцман.
В группе произошло движение. Трое готовились к атаке, двое намеревались отступать.
— Три! — выкрикнул Ладко и спустил курок.
Один упал с плечом, пробитым пулей, остальные ударились в бегство.
Сергей Ладко, не покидая наблюдательного поста, посмотрел на пароход, тот, что повиновался сигналу Стриги. До него оставалось менее мили. Когда судно станет борт о борт с шаландой, когда его экипаж присоединится к пиратам, положение сделается более чем серьезным.
Пароход приближался. Он был не более чем в трех кабельтовых, когда, быстро повернув направо, описал большую дугу и удалился в открытое море. Что означал этот маневр? Обеспокоило ли его что-то такое, чего не мог еще заметить Сергей Ладко?
Он ждал с волнением. Прошло несколько минут, и другое судно показалось из-за мыса Южного. Труба выпускала тучу дыма. Держа направление на шаланду, оно мчалось на всех парах. Сергей Ладко рассмотрел на носу катера фигуру друга, своего пассажира, господина Иегера, он же сыщик Карл Драгош.
Сергей Ладко был спасен.
Считанные минуты спустя палубу шаланды наводнила полиция; экипаж сдался, понимая бесполезность сопротивления.
Сергей Ладко устремился в рубку. Он осматривал каюты, одну за другой. Одна была закрыта. Он высадил дверь ударом плеча и остановился на пороге.
Натча протягивала к нему руки.
Эпилог
Процесс дунайской банды прошел незамеченным в громе русско-турецкой войны. Негодяи, включая и Титчу, легко пойманного в Рущуке, были повешены, не возбудив всеобщего внимания, что случилось бы в более спокойные для страны времена.
Судебный процесс позволил героям этой книги найти объяснение тому, что еще оставалось для них непонятным. Сергей Ладко узнал, как по недоразумению его заточили в шаланду вместо Карла Драгоша и как Стрига, прочитав в газетах сообщение о посылке следственной комиссии в Сальку, явился в дом рыболова Илиа Бруша, чтобы ответить на вопросы полицейского комиссара из Грона.
Ладко узнал также, как Натча, захваченная дунайской бандой, боролась против притязаний Стриги, а тот, уверенный в гибели врага, не переставал ей внушать, что она вдова. Однажды Стрига в подкрепление своих слов показал молодой женщине ее собственный портрет, утверждая, что отбил его в кровавой схватке у законного владельца. Произошла жестокая сцена, Стрига дошел до угроз. Тогда-то вырвался у Натчи крик, слышанный беглецом в ночной тиши.
Но это старая история. Сергей Ладко не вспоминал больше о тяжелых днях с тех пор, как нашел свою дорогую Натчу.
Счастливая пара не хотела возвращаться в Болгарию после того, как события их жизни стали широко известны. Устроилась сначала в румынском городе Хуржево. Там и жили они, когда в апреле следующего, 1877 года русский царь объявил войну султану. Сергей Ладко одним из