Дураки, дороги и другие особенности национального вождения стр. 14
соседа пожар, то лучше дать ему шланг, чтобы пламя не перекинулось на твой дом».
Как вы думаете, мог ли простить генералиссимус Сталин вот такие слова маршалу Жукову:
«...нельзя отрицать, что американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну... У нас не было взрывчатки, пороха. Не было чемснаряжать винтовочные патроны. Американцы по-настоящему выручили нас с порохом, взрывчаткой. А сколько они нам гнали листовой стали! Разве мы могли бы быстро наладить производство танков, если бы не американская помощь сталью? А сейчас представляют дело так, что у нас все это было свое в изобилии...»И я не случайно, начав исследовать, если так можно выразиться, автомобильную составляющую Победы, подробно остановился на ленд-лизе. Потому что она, материальная часть автомобильной составляющей нашей Победы, как минимум наполовину – от союзников. Но зато человеческая – вся наша, русских военных водителей, фронтовых шоферов.
И по-моему, точнее всех определил вес этой составляющей нарком внешней торговли страны, в то время руководивший (с 1942 года) приемом союзных поставок по ленд-лизу, Анастас Иванович Микоян. Цитирую:
«Возьмем поставки автомобилей. Ведь мы получили, насколько помню, с учетом потерь в пути, около 400 000 первоклассных по тому времени машин типа „Студебеккер“, „Форд“, легковые „Виллисы“ и амфибии. Вся наша армия фактически оказалась на колесах, и каких колесах! В результате повысилась ее маневренность и заметно возросли темпы наступления. Да-а... – задумчиво протянул Микоян. – Без ленд-лиза мы бы наверняка еще год-полтора лишних провоевали».А я добавлю – и сколько бы мы за эти год-полтора еще сотен тысяч или миллионов солдат потеряли? Ведь то, что полководческое искусство наших генералов, маршалов и одного генералиссимуса создавалось на морях солдатской крови, когда в плену, в клещах оказывались многие армии, ни для кого сегодня не секрет.
А теперь я расскажу вам о российских, о советских автомобилях, которые привезли нас к Победе. Но сначала несколько цифр. Если за один – за один предвоенный, 1938-й год в СССР было произведено 212 000 машин всех типов – грузовых и легковых, то за четыре года войны – на 7000 автомобилей... меньше. А почему так? Как вы уже знаете – из-за ленд-лиза. И уже к середине войны на наших автозаводах сложилась уникальная ситуация: на них стекались образцы машин со всего света – американские, английские, трофейные немецкие, чешские, итальянские и прочие. Их разбирали, изучали и, обобщая передовой мировой опыт, делали свои. Нет, делали-то автомобили максимально простые, и даже примитивные: с деревянными кабинами, подножками, со сварными, а не штампованными крыльями, потому что юг страны с его прокатом металлического листа немцы отрезали, с одной фарой: на войне много света – вредно. А вот начинали делать – начинали делать машины, изменившие мир. В частности, «Победу».
Кстати, знаете, когда в Москве, на ЗИСе – заводе имени Сталина, а ныне на ЗИЛе – заводе имени Лихачева, начали проектировать представительский автомобиль? В 1942 году! А уже через три месяца после Победы он пошел с конвейера.
А знаете, когда на ГАЗе начали рисовать на кульманах легендарную «Победу»? В начале 1943-го ее главный конструктор Андрей Александрович Липгарт уже докладывал правительству о ходе работ над ней! А 6