Дурной пример заразителен стр. 107
не виновата, – с облегчением произнесла я. – И ей ничего не грозит.
– Ты торопишься с выводами, Ирина, – с укором в голосе произнес Валера. – Валентину же нужно было это фальшивое заключение. Для чего, как ты думаешь?
– Не знаю даже, – честно призналась я.
– А чтобы угрожать своей мачехе, – сообщил Валера гордо.
– Видишь, как педантично он собирал все копии документов. И завещание раздобыл, и до уголовного дела добрался, и даже экспертизу фальсифицировал.
– Ну теперь же у него нет копий документов.
– И без них Валентин опасен, – заметил Валера. – Ведь теперь нет никаких сомнений в том, что именно он стал инициатором преступлений на хладокомбинате. Светлана Проскурова была его сообщницей. Она подсыпала цианид, а он устроил пожар.
– Только вот непонятно, зачем ему это было нужно, – произнесла я вслух свои мысли, которые не давали покоя ни мне, ни Валере.
– Месть матери за смерть своего отца, – произнес Валера важно. – Валентин не остановится и дальше. Вы бы с Костиком съездили к Татьяне Анатольевне и предупредили об опасности.
– Хорошо. Мы сейчас к ней поедем, – согласилась я с Валерой. – А потом уже и Валентина пора брать. За тобой заехать?
–
Не надо, я сам доберусь до Бурлаевой…
На том конце провода послышались короткие гудки. Валера бросил трубку, даже не попрощавшись со мной. Я назвала Костику адрес Бурлаевой, и Шилов нажал на газ.
За металлической дверью послышались крики. Я не торопилась нажимать на звонок, а прислушалась, что происходит в квартире Татьяны Анатольевны. Когда мы с Костиком подъезжали к ее дому, я сразу же обратила внимание на то, что почти во всех окнах квартиры горит яркий свет. Татьяна Анатольевна не спала, чему я немного обрадовалась. Хотя сейчас я уже поняла, что у Бурлаевой кто-то в гостях.
– Ты… Ты… Ты никогда меня не любила… – послышался знакомый мужской голос, в котором я сразу же узнала Валентина Конюшкова.
Голос выдавал очень сильное волнение молодого человека. Странно, что он так рано вернулся с дачи, ведь, по моим предположениям, веселье в компании молодежи должно быть в самом разгаре.
– Ты убила моего отца. Я знаю это… Я все видел… – кричал Валентин так громко, что мне за дверью было слышно каждое его слово. – Кстати, и результат экспертизы ты специально подменила, чтобы все думали, что папа умер от инфаркта. У меня есть настоящее заключение врачей, стоит только с ним прийти в милицию, как дело тут же возобновят. По тебе тюрьма плачет, мама!
Последнюю фразу молодой человек произнес с ожесточением и ехидством. Татьяна Анатольевна что-то попыталась ответить ему в ответ, но пробормотала очень тихо, а Валентин перебил ее и опять прикрикнул:
– Заткнись! Ты мне никто! Я не буду тебя слушать. Столько лет я терпел тебя, называл мамочкой, – в его голосе опять послышалось презрение. – Хватит! И вообще хватит уже с тобой говорить. Ты подпишешь?
– Валя, я не могу… Ты очень сильно ошибаешься… – наконец послышался голос самой Бурлаевой.
Я сделала знак рукой Костику и указала на дверной замок. Шилов понял меня без слов.