Душегуб стр. 62
Ум, понимаете ли…
— Так может того? — продолжал гнуть свое полковник. — Раз уж Вы так хорошо все знаете… Я, того… Вам эти бумажки оставлю, а Вы при случае занесете… Там честное слово ничего такого нет, просто ответ на запрос… Могли бы и просто почтой отправить, только посчитали, что нарочным скорее будет. А я как раз в Москву ехал, вот и нагрузили… А с меня это… — полковник выразительно щелкнул себя пальцем по горлу. — Ну пузырь, короче…
"О, господи! — вздохнул про себя Виктор Сергеевич. — С кем приходится служить?! Как же убоги эти провинциалы! Как же тупы и мелочны! Пузырь с него! А согласись сейчас, так припрет какую-нибудь плебейскую водяру. Да еще будет ждать, что его пригласят к совместному распитию! Нет уж, пить с тобой я не стану даже под расстрелом!" Вслух же сказал совсем не то:
— Ну что Вы… Какие могут быть счеты, мы же офицеры… Вот только помочь не могу, нет правда, действительно не могу… Дело в том, что не моя прерогатива, я к генералу без прямого вызова не ходок, а такой вызов еще когда будет, может и несколько месяцев Ваш отчет пролежать… — и видя, что отчаявшийся нарочный уже готов согласиться даже на такой срок поспешно добавил: — А то и целый год, всякое может быть… Это Вам надо все же с адъютантом договариваться…
— Да пробовал уже, — махнул рукой полковник. — Куда там договариваться?! Гордый, на сраной козе не подъедешь…
Виктор Сергеевич, не сдержавшись, все же фыркнул в кулак. На сраной козе! Эх, сапог ты, сапог неотесанный…
— Ну Вы попробуйте с ним как-то по-человечески пообщаться… Душевнее, что ли… Спросите, к примеру, эдак с намеком, какой марки коньяк он предпочитает в это время дня, да и презентуйте бутылочку…
— Коньяк? В это время дня? — у полковника так комично отвисла челюсть, что Виктор Сергеевич вновь еле сдержался.
— Ну а как Вы хотели? Это же Москва!
— Москва,
блядь! — сплюнул ставший уже совершенно пунцовым полковник и круто развернулся на каблуках. — Окопались тут, уроды!
— Не стоит плевать у меня в кабинете! — ледяным голосом произнес в удаляющуюся широкую спину оскорбленный в лучших чувствах Виктор Сергеевич.
Хлопнула отделанная пластиком под дерево кабинетная дверь и даже сквозь неплохую звукоизоляцию долетела до Виктора Сергеевича длинная матерная тирада полковника единственным более-менее приличным словосочетанием из которой были незабвенные во все времена "крысы тыловые".
Виктор Сергеевич осуждающе покачал ему вслед головой и вновь вернулся к прерванному визитом полковника чрезвычайно важному занятию. Он оформлял свой план индивидуальной работы. Данный документ был любовно зашит в те самые красные корочки столь милые генеральскому сердцу, написан от руки красивым, практически каллиграфическим почерком и ярко раскрашен красными, зелеными, синими цветами. Посвященным было известно, что красным цветом штрихуются дела полностью выполненные, зеленым — по каким-либо независящим от исполнителя причинам перенесенные на следующий месяц, синим — вовсе заваленные, естественно тоже не по вине исполнителя. Оформление подобного плана было работой кропотливой и творческой, занимало как правило две трети рабочего времени, но любая проверка, сунься она вдруг к Виктору Сергеевичу ни за что не нашла бы к чему придраться, а начальники просто млели от того, что под их чутким руководством служит такой исполнительный офицер. Естественно,