Душитель стр. 309
практике теперь обвинить кого-либо в этих убийствах будет невозможно. Где отыскать присяжного, который бы не знал, что Душитель — де Сальво? Никакой обвинитель не возьмется за это дело. Дело Душителя закрыто.
— Значит, они ждут до Рождества, чтобы объявить, что обвинение с де Сальво снято. И надеются, что никто не заметит.
— Убийства прекратились. Если де Сальво не тот человек, то настоящий Душитель, возможно, убрался. Или сидит в тюрьме. Нет смысла говорить людям, что преступник ускользнул, — начнется паника.
— Да брось, Том. Это все интриги.
— Это политика.
— Какая разница?
Детектив задумался.
— Никакой.
Они вышли на холод. Серая, бессолнечная зима в Новой Англии. Закат все раньше и раньше, солнце начинает меркнуть едва ли не сразу после полудня.
— И что теперь, Том?
— Байрон хочет стать губернатором или сенатором — не знаю. Де Сальво продает свою историю кинорежиссерам. А остальные просто занимаются делом.
— Так не получится. Невозможно молчать об этом вечно.
— Единственный, кто может все испортить, — сам де Сальво. Но для этого ему придется отказаться от своих признаний, а он ни за что не откажется. Он скорее предпочтет быть Бостонским Душителем, нежели никем.
— Несколько лет в «Уолполе» его излечат.
— Может быть. — Гарт поставил коробку на заднее сиденье машины и освободил Майкла от его ноши. — Счастливого Рождества.
— И тебе, Том. Давай надеяться, что человек, который проникает в наш дом по каминной трубе, — это Санта.
— Я бы не стал так волноваться. Душитель скорее всего удрал из города. Готов поклясться, он где-нибудь далеко — там, где никто не станет его искать.
— Никоим образом не удастся это утаить. Ни за что на свете.
— Майкл, — произнес Гарт, — это не «свет». Это Бостон.
— Эй, хочешь увидеть кое-что классное?
Майкл смотрел «Вечернее шоу» — специальный рождественский выпуск, с Гилой Голан и Вуди Алленом. Глаза у него уже устали, скрещенные ноги в тапочках покоились на столике.
— Эй, — повторил Рики, вынуждая брата очнуться, — хочешь увидеть кое-что классное?
Они сидели в противоположных концах дивана, на подушке между ними стояла зеленая стеклянная пепельница.
Майкл ответил не оборачиваясь:
— Хочу. Что это?
— Надевай пальто. Мы прокатимся.
— Исключено. Я думал, ты… Короче, забудь. Я еду домой. Который час?
— Полпервого.
— Я еду домой, Рик. День был длинный, и с меня хватит. — Он отхлебнул пива из бутылки и сел.
Обоим необходимо было хорошенько выспаться. Завтра — Рождество, и Маргарет осыплет их подарками, лакомствами и неловкими подбадриваниями, чтобы они не думали о Джо. Елка, рядом с телевизором, разряженная, увешанная фонариками, была чересчур пышной. Рики советовал не смотреть на нее слишком пристально, дабы не ослепнуть.
— Исключено, Рики. Мама хочет, чтобы мы приехали к ней в восемь. Ты, наверное, даже не помнишь, что это такое — восемь утра.
— Думаешь, я многое упускаю?
— Вряд ли.
— Тогда поехали. Выспишься, когда состаришься.
— Знаешь, на кого ты сейчас похож? На мышь. Тебе никто об этом не говорил? На маленькую любопытную мышку.
— Ну же, братец, не будь таким занудой. Надевай пальто. Я хочу кое-что тебе показать.
— В другой раз.
— Нет, сейчас. Это рождественский сюрприз.
— Рождественский сюрприз? Да что ты знаешь о Рождестве?
— Увидишь.
Они поехали в город, Рики был за рулем. На Парк-стрит он остановился и сказал:
— Пошли.
Они миновали