Библиотека

Два Поттера стр. 16

Размер шрифта
-
+
Тема

сиденье, после чего у него перехватывает горло — ему кажется, что сейчас на место водителя опустится крупный толстый мужчина с усами как у моржа, дядя, дядя…

— Джек, с тобой все в порядке? — оборачивается к нему мадам Браун, сверкая очками в яркой золотистой оправе.

— Д-да, — отвечает он, как никогда ясно понимая, что его на самом деле зовут не Джек. Но…

«Мальчишка», «этот», «урод», — всплывает в голове, пока вдруг с полной ясностью не возникает «Гарри».

— Я вспомнил!

— Не отвлекай меня во время движения. — ровным голосом говорит мадам Браун, и Гарри замолкает, настороженный, но счастливый. Он вспомнит. Он обязательно вспомнит!

Глава 4. Во имя справедливости

Северус Снейп понял, что не давало ему покоя с тех пор, как Гарри Поттер оказался в Больничном крыле Хогвартса. Он же был обязан защищать Поттера, почему клятва не сработала — не заставила его, как минимум, вскочить с места, не дала отката? Или это было просто обещание, но все равно — он же маг, он должен был почувствовать!

Да, ему было очень худо утром первого сентября, но… недомогание прошло слишком быстро. Что-то здесь не так. Быть может, Дамблдор поставил какие-то специальные чары на Гарри? То, что дело могло быть в нем самом, Северусу даже в голову прийти не могло. Он твердо знал, что клялся директору защищать Поттера. Вспоминать тот день было адски мучительно, и он делал все, чтобы к этому не возвращаться.

Тогда он был готов заплатить за содеянное своей жизнью, но директор остановил — его жизнь, оказывается, могла еще пригодиться, и расплата откладывалась. Сперва вынужденно: первый год работы не было дня, когда он не проклинал Альбуса, который успел вовремя, на полном серьезе считая, что сдохнуть тогда было бы куда предпочтительней, но потом…

Северус привык. Ему нравилось зельеварение — конечно, не как школьный предмет, который он считал неизбежным злом и, пожалуй, частью расплаты, как и ненавистных учеников, удерживать которых в рамках было воистину титаническим трудом. Зельеварение увлекало, это было уникально — сочетать свойства разных ингредиентов так, как никому раньше в голову не приходило, и получать новые и новые результаты. Он действительно мог все то, что говорил из года в год этим неучам. Сначала в надежде, что кого-то это проймет, затем — по привычке.

Ждал, когда он понадобится такому же сопливому мальчишке, который был ненавистен ему одним тем, что выжил он, а не его мать. И вот Поттер в Больничном крыле — побитый и утративший то, что придавало смысл всему, по мнению Северуса, — без магии. И это было хуже, чем смерть. Много хуже. Почему ему было не плевать? Он и сам не мог сказать.

Может, потому, что на Поттера мальчишка похож был весьма опосредованно: вроде все черты те, но вместе с тем… нет, не он. И светло-серые глаза, то немного отливающие зеленоватым, то голубым, никого ему не напоминали и не бередили старую рану — все, что осталось от его сердца.

Северус не выдержал, чтобы не посетить Больничное крыло, когда Поттер очнулся — благо тому всегда требовались свежие зелья, и понял, что тот боится буквально всего и явно старается подольститься к Помфри.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.