Двадцать лет спустя. Часть 2 стр. 68
и велел ему следовать за собой.
Тем временем д’Артаньян вернулся к своим друзьям, продолжая насвистывать песенку, которую он затянул, как только ушел Портос.
— Дорогой Атос, я обдумал ваши слова и пришел к заключению, что вы правы. Теперь я жалею, что ввязался в это дело. Вы правы: Мазарини плут. Потому я решил бежать вместе с вами. Излишне об этом толковать; будьте наготове. Не забудьте захватить свои шпаги: они — в углу и могут вам пригодиться дорогой. Да, а где же кошелек Портоса? Вот он, отлично.
И д’Артаньян положил кошелек к себе в карман. Двое друзей с недоумением смотрели на него.
— Что
тут удивительного, скажите на милость? — продолжал д’Артаньян. — Я заблуждался, и Атос открыл мне глаза. Вот и все. Подойдите сюда.
Оба друга приблизились.
— Видите эту улицу? — спросил д’Артаньян. — Туда приведут лошадей.
Выйдя из дверей, вы повернете налево, вскочите на коней, и дело будет сделано. Не заботьтесь ни о чем и ждите сигнала. Им будет мой крик «Господи Иисусе!»
— Но вы даете слово бежать вместе с нами, д’Артаньян? — спросил Атос.
— Клянусь богом.
— Хорошо, — сказал Арамис, — я вас понял: при словах: «Господи Иисусе!» — мы выходим из комнаты, прокладываем себе дорогу, бежим к лошадям, садимся верхом и скачем во весь опор. Так?
— Великолепно.
— Видите, Арамис, я всегда вам говорил, что д’Артаньян — лучший из нас всех, — сказал Атос.
— Ну вот, теперь вы мне льстите! — воскликнул д’Артаньян. — Позвольте откланяться.
— Но ведь вы бежите с нами, не так ли?
— Разумеется. Не забудьте сигнал: «Господи Иисусе».
И д’Артаньян вышел из комнаты тем же спокойным шагом, насвистывая прежнюю песенку с того места, на котором прервал ее, входя к товарищам.
Солдаты одни играли, другие спали, а двое сидели в стороне и фальшивыми голосами тянули псалом: «Super fliimina Babylonis».
Д’Артаньян подозвал сержанта.
— Послушайте, любезный, генерал Кромвель прислал за мной господина Мордаунта. Я отправляюсь к нему и прошу вас зорко стеречь наших пленных.
Сержант сделал знак, что не понимает по-французски.
Тогда д’Артаньян с помощью жестов постарался объяснить ему свою просьбу.
Сержант утвердительно закивал головой.
Д’Артаньян направился в конюшню и нашел там всех лошадей, в том числе и свою, оседланными.
— Возьмите каждый под уздцы по две лошади, — сказал он Портосу и Мушкетону, — и, выйдя из конюшни, поверните налево, чтоб Атос и Арамис могли увидеть вас из окна.
— И тогда они выйдут? — спросил Портос.
— Сразу же.
— Вы не забыли мой кошелек?
— Будьте покойны.
— Отлично!
Портос и Мушкетон, ведя каждый по две лошади, отправились к своему посту.
Между тем д’Артаньян, оставшись один, взял огниво, высек огонь и зажег им небольшой кусок трута. Затем он вскочил в седло и, подъехав к открытым воротам, остановился посреди солдат. Тут, лаская лошадь рукою, он вложил маленький кусочек зажженного трута ей в ухо.
Только такой хороший наездник, как д’Артаньян, мог решиться на подобное средство. Почувствовав ожог, лошадь заржала от боли, поднялась на дыбы и заметалась, как бешеная.
Солдаты, чтобы она их не задавила, бросились врассыпную.
— Ко мне! Ко мне! — кричал д’Артаньян. — Держите! Держите! Моя лошадь взбесилась!
Действительно, глаза лошади налились кровью, и она вся покрылась пеной.
— Ко мне! — продолжал кричать д’Артаньян, видя, что солдаты не решаются подойти. — Ко