Двенадцать поленьев стр. 79
ходу, кивком головы он здоровался с рабочими.
Не дойдя до верстака, круто остановился и подозвал Русакова.
Между ними завязался разговор. Но и к нам долетали беспокойные слова.
— В Индию ещё не отправили? — с удивлением сказал Русаков. — Вот так раз!
Вошедший загорячился:
— Да готова машина, совершенно готова! Но на испытании застопорилась. Пришлось забраковать одну из деталей. Совсем по-новому надо её сделать, вот, глядите! — И он развернул перед Русаковым чертёж.
Николай Николаевич заинтересовался чертежом, принялся его разглядывать.
Потом вздохнул и показал в сторону верстака:
— Но у меня ещё своя работа не закончена...
— Отложите! — перебил вошедший. — Сейчас самое главное для нас — отправить машину в Индию!
Русаков пожал плечами:
— Отложить, товарищ директор, недолго. Но ведь есть у нас инструментальщики и посвободнее меня. А я терпеть не могу оставлять работу незаконченной.
Директор завода перебил:
— И слышать не хочу! Никто, кроме вас. Штамп надо сделать за десять дней. Часа не могу прибавить!
Русаков даже попятился, изумлённый:
— Что вы... Такая сложная деталь... Нет, это невозможно.
— Не верю, — настаивал директор, — не верю. Для вас, Николай Николаевич, нет невозможного. Руки у вас золотые!
Тут я снял своих мальчиков с подставки. Шепнул им: «Николаю
Николаевичу теперь не до нас...»
И мы ушли с завода.
Вот мы и дома.
Прошёл день — мальчики возвратились из школы.
И сразу ко мне:
— А что дядя Русаков? Так и оставил нашу плашку? А Индия — это важно?
Я порылся у себя в записной книжке.
— Вечером, — говорю, — узнаем, как у него дела. Вот его телефон.
Застал Русакова дома. Он отдыхал после работы, но всё же охотно взял трубку и на все мои вопросы ответил.
Про плашку сказал так: «После вас, в тот же вечер, доделал её и сдал куда следует. — Спасибо, — говорит, — Алёше и Саше, трудолюбивые ребята, всем интересуются. В их, — говорит, — компании мне и работалось веселее».
— А ещё что сказал Русаков? — заинтересовался Саша. — Отбился он от директора? Вот смешной! За десять дней чтоб... Я бы отбился...
— Нет, — говорю, — не отбился. Николай Николаевич думает немножко иначе, чем ты. Чертёж индийской детали он взял домой. Теперь сидит над ним и раздумывает, как бы невозможное сделать возможным...
Алёша захлопал в ладоши:
— Значит, за десять дней надеется!
Ещё день прошёл.
Наступил вечер. Саша и Алёша опять тянут меня к телефону.
Не хотелось мне беспокоить уставшего человека — да разве от мальчишек отвяжешься? Позвонил, узнал, что делается на заводе.
Объявляю ребятам:
— На десять дней Русаков не согласился.
Тут уже Саша обрадовался:
— Ага, по-моему выходит, по-моему! Там не десять, а, наверно, двадцать надо!
— Да, — снова говорю я, — на десять дней не согласился. Изучил чертёж и обнаружил, что штамп можно сделать быстрее, не за десять, а за девять дней с половиной.
Саша от удивления только рот разинул. Впрочем, и Алёша не сумел произнести ни слова.
Я продолжаю:
— Суть в том, что Николай Николаевич знает, что такое Индия. Бывал там