Двенадцать раундов войны стр. 87
снайпер сразу среагирует.
— Согласен.
Комбат включил свой фонарь. Два луча светили очень мощно.
— Надеюсь, не ослепнут, — сказал Березкин. — Впрочем, пусть слепнут…
— Эй, там! — крикнул комбат. — Позовите мне Уматгиреева.
— А ты кто такой? — спросил молодой голос.
— Скажи ему, Юра Калужный хочет с ним поговорить.
— Подожди. Он только что отошел. Там стой, не подходи, а то стрелять буду.
— Не вздумай, дурак, ствол выставить. Наш снайпер тебя сразу «положит». Ты на прицеле.
Они продолжали движение и, приблизившись к окну, сели рядом на небольших камнях.
— А у них там жарко, — заметил старший лейтенант Березкин. — Чувствуете, товарищ подполковник, как из этого окошка тепло валит? Настоящий жар, а не просто тепло.
— Натопили…
* * *Джабраил недолго наблюдал за своими гонителями. У него не было тепловизора, да и с тепловизором рассмотреть лица было бы сложно. И потом, смысла наблюдать за противником, которого не видишь, нет никакого.
— Присмотри за ними, — распорядился амир и уже выбрался из тесного пространства в нормальный проход, когда услышал, как Мовлади наверху с кем-то там беседует.
— Что там? — спросил Уматгиреев.
— С вами говорить хотят. Юрий Калужный пришел, про которого вы упоминали.
— Иду. Выбирайся.
Мовлади сильно торопился и пыхтел. Должно быть, неуютно себя чувствовал рядом с кем-то по ту сторону окна. Едва он спустился, как Джабраил сам полез к щели.
— Юра, ты где? — Уматгиреев без страха высунул голову наружу. И сразу увидел двоих.
— Здесь, Джабраил.
— Я знал, что это ты за мной идешь. Не думал, что так быстро догонишь.
— Я тоже понимал, что ты знаешь.
— Как ты мог это понять?
— Что тут сложного. Я твою тактику изучал. И вчера думал, что ты обязательно должен и на следственную бригаду напасть, потому страховался. Но ты понаблюдал, меня увидел и ушел.
— Да, тебя и Хумида. Мы с ним вместе в школе учились. По улице вместе бегали. А теперь получилось, что вы вдвоем за мной гоняетесь.
— Не было бы необходимости, не гонялись бы. У тебя была возможность уехать к жене в Турцию. Ты не уехал. Предпочел бить полицию. Вот и пришлось гоняться.
— И что теперь? Вот догнал ты, и что дальше?
— Теперь уничтожу и тебя, и твою банду.
— Каким образом? Ты войти не сможешь.
— А зачем мне рисковать жизнями солдат? Я просто позвоню, с рассветом прилетит самолет, сбросит одну-единственную глубинную бомбу, и все кончится. Глубинная бомба пробивает бетонные перекрытия в четыре метра толщиной.
— Это разве будет честным поединком? — спросил Джабраил.
— А ты хочешь честного поединка?
— Мы же с тобой так и не выяснили, кто из нас сильнее.
— Ты
пытаешься подкупить меня? Ты дважды у меня выигрывал. Я это помню.
— Я думал, ты гонишься за мной, чтобы взять реванш.
— Реванш возьмут мои солдаты. Реванш возьмет система. А с системой одиночкам вроде тебя бороться невозможно. Система тебя уничтожит. Моими руками или чужими — это безразлично.
— Так солдаты или авиация?
— Авиация — это часть системы. Но если ты хочешь, я бы вышел и против тебя. Как когда-то… Только теперь бой наш должен быть иным. Без перчаток, вне ринга, без деления на раунды и без судейского решения. Бой до победы.
— А что будет, если я тебя побью?
— Я выступлю на суде в