Дверь с той стороны. Исток стр. 182
а Мила даже вздохнула. Петров пробормотал:
- Да… Что поделаешь. Ну, пора обедать.
Они медленно двинулись к выходу. Когда последний скрылся, капитан покачал головой. Он только сейчас понял: им вовсе не было страшно, просто их потянуло на место, где вчера они испытали ощущение своей нужности, своей полезности - ощущение настоящего счастья.
Люди старались изо всех сил. Но вчерашней непринужденности, любви и веселья достичь не удалось. Не удалось именно потому, что они хотели и старались делать все, как вчера, а такие вещи трудно выполнять по заданию.
Внешне все было так же: вино, анекдоты и песни под гитару. Но когда очередной анекдот был рассказан и очередная песня спета, рассказчик или певец непроизвольно опускал голову, стараясь не встречаться взглядом с остальными и испытывая облегчение человека, отбывшего неприятную, хотя и неизбежную повинность.
Наконец очередь дошла до Инны, и многие взглянули на нее с надеждой. Она сегодня выглядела как-то необычно, и кроме того, ее профессионализм должен был возместить недостаток искренности - тот профессионализм, которым другие не обладали.
Актриса встала и несколько секунд молчала, переводя взгляд с одного на другого. Она была очень красива сегодня. Луговой взял аккорд и вопросительно взглянул на нее, но Инна отрицательно покачала головой. Она сказала:
- Дорогие! Сестры и братья!
Это было неожиданно и невольно заставило вслушаться.
- Можно ли далее не видеть? Можно ли молчать и не признавать? Разве возможно и далее считать себя хозяевами положения и не признавать над собой власти иного существа - высшего? Откуда и зачем эта неумная гордость, эти притязания на всемогущество, которыми мы не обладаем и не можем обладать? Разве случившееся с нами не убеждает, что мы лишь маленькие фигурки в руках высшего существа, которое поступает с нами, как хочет, заставляя служить его высоким целям?..
- Инна, - прервал ее Карский. - Откуда этот монолог?
- Это не монолог. Это он приказал мне говорить.
- Кто - он?
- Бог.
Карский вздохнул.
- Вы это серьезно?
- Разве вы не видите?
- Хорошо, - хмуро сказал администратор. - Давайте серьезно. Как вы не понимаете, что это - тупик?
- Нет. Только в этом - цель жизни. Что вы можете предложить нам? И не случайно он устроил так!
- Но это же низко: вместо подлинной цели дать суррогат!
- Это не суррогат! Все мы хотим одного: избавления от нашей сегодняшней судьбы! Но вы больше помочь не в силах. А вот бог… Теперь ничто больше не зависит от точности ваших мыслей и их реализации. Логика мертва. Лишь вера может жить.
- Нельзя возвращаться к похороненным идеям. Ваша умерла уже давно.
Инна улыбнулась. Она готовилась к этому разговору, готовилась спорить с сомневающимися, пользуясь их языком. Это было трудно, раскалывалась голова, когда Инна пыталась сразу постичь вещи, на постижение которых нужны годы. Но бог помогал. К тому же она не зря была актрисой, и если овладела немногим, то могла сыграть человека, постигшего многое.
- Ваши слова меня не задевают. Что умерло? Идея о белобородом старце, сидящем на облаках? Но представлять себе бога каждый может, как хочет. Всякое представление бога - лишь символ, так же, как шарик, вокруг которого вращаются другие шарики, поменьше - тоже не изображение атома, а всего лишь условный знак. Представить истинный