Дверь с той стороны. Исток стр. 203
вдруг стал ему в тягость.
Проснувшись, физик почувствовал себя счастливым. Он любил женщину, и она была рядом. А что еще нужно для жизни?
Проклятая страсть к обобщениям и на этот раз подвела его: он стал думать, что нужно и что не нужно для жизни, и сумасшедшая идея снова ударила ему в голову, и он ощутил горечь во рту.
Он тихо оделся, стараясь не разбудить ее, хотя ему очень хотелось сделать именно это. Но совесть была неспокойна, и он знал, что это состояние не пройдет, пока ему не докажут, что мысли его - совершенный бред. Или пока он не докажет противоположное.
Он решил, что не станет выносить свою идею на общий суд. Обсуждать ее было лучше с каждым в отдельности, когда мнение соседа не может повлиять на отвечающего.
Сначала он зашел к администратору. Рассказывая ему, физик уточнял подробности и для самого себя.
Карский выслушал его серьезно и внимательно.
- Не знаю, - сказал он. - Надо подумать, посоветоваться. Основательно подумать, не торопясь.
На языке администратора это означало несогласие.
Капитан хмуро смотрел на Карачарова, словно пытаясь по его лицу прочитать, где физик был ночью.
- Сколько, вы говорите, лет? - переспросил он. Потом нехотя усмехнулся.
- Нет, - сказал он. - Может быть, теоретики и смогли бы воодушевиться этим. Но я человек практический и прямолинейный. Живу сегодняшним днем. Если я вижу, что надо отдать приказ, который сегодня нужен - я его отдаю. И сам исполняю, хотя бы позже мне и пришлось поплатиться за это. И я не заглядываю в тысячелетия.
Физик не обиделся: он чувствовал свое преимущество перед капитаном. И потом, разве Устюг не был прав?
Инна выслушала его невнимательно. Она была недовольна тем, что физик помешал ее туалету.
- Ах, спросите лучше Сашу, когда он проснется, - сказала она.
Карачаров пожал плечами. Инна схватила его за рукав.
- Доктор, - проговорила она просительно. - Он молод… но это ничего. И не смотрите на меня так.
- Я и не смотрю, - ответил физик и направился к Нареву.
- Знаете, - с досадой сказал ему бог роботов, - всерьез и философски думать о детях и о том, что им понадобится и что не понадобится, хорошо, когда вы полагаете, что у вас их не будет.
- Гм, - сказал физик.
- Да! - яростно сказал Нарев. - У вас были дети? У меня тоже не было. И я совершенно не знаю…
- Я тоже.
Нарев улыбнулся.
- Ну, излагайте.
Он внимательно выслушал.
- Вы бы придумали что-нибудь… поближе, что ли. Что-то конкретное, реальное. Столь отдаленная цель - это уже почти и не цель.
- Чепуха! - вспылил физик. - Громадные цели вблизи вы просто не разглядите.
- Это теория, - сказал Нарев терпеливо. - А мне вы подавайте дело.
- Ничего я вам не обязан подавать! - сердито заявил Карачаров.
Инспектор выслушал его, не прерывая.
- Видите ли, - сказал он затем. - Я ведь, как вы знаете, в этом абсолютно ничего не понимаю, но если мне скажут, что надо что-то сделать, я сделаю. Решают пусть другие.
Он был не в настроении и, может быть, даже не спал ночь - глаза его ввалились, и под ними были черные полумесяцы.