Дверь с той стороны. Исток стр. 217
моста; на этих опорах и стоял корабль… Командир в нетерпении переступил с ноги на ногу.
Скорое возвращение аппаратов могло означать либо, что группа, установив с ними связь, отослала их с каким-то поручением - но так поступали только при выходе из строя рации, да и тогда для передачи любого сообщения хватило бы одного кикера; либо аппараты потеряли объект наблюдения и сами повернули назад. Этот вариант означал бы беду, и командир безрадостно подумал, что он-то, вероятно, и окажется реальным.
Так и получилось. На экране было видно, как все теснее сближаются деревья, как просветы между кронами становятся все меньше и исчезают совсем. Визуальный контроль над группой был утерян. Оставался еще локационный - но, переключив дешифратор в режим локации, командир увидел, что экран густо усеивают белые хлопья, сливающиеся в сплошную молочную пелену, за которой уже невозможно было различить отдельный объект или группу их. Возможности кикеров на этом кончались.
Командир покачал головой и отдал команду. АГП-101 легко всплыл в воздух, с минуту повисел, выбирая направление, и лег на курс. Командир, проводив его взглядом, торопливо направился к трапу.
5
В рубке связи стояла тишина, но не безмолвие покоя, а напряженное молчание, признак беды. Молчали связисты, включенные приемники тоже были безгласны. Бесшумно вращалось колесико автоматического вызова. Вглядевшись, командир увидел, что регуляторы громкости стоят на нуле; порывистым движением он повернул один из них.
Рубку наполнили скрежет и визг, беспорядочно замигали индикаторы. Это напоминало магнитную бурю; сигнал маломощной рации не мог бы пробиться сквозь такую толчею уже на расстоянии полукилометра. Справиться с нею могла бы разве что главная корабельная станция, предназначенная для работы в пространстве. Но станция работала в другом диапазоне, и оставалось лишь попытаться найти группу с помощью большого локатора.
Прошло несколько минут, пока рефлектор антенны локатора удалось наклонить под нужным углом. Потом в центральном посту матово засветился большой экран. На фоне помех яркое белое пятнышко виднелось на нем.
Яркое и неподвижное; и эта неподвижность заставила всех нахмуриться.
- Девять с половиной километров, - сказал командир вслух, чтобы отогнать нахлынувшие опасения. - Это они, больше некому. Привал? Наблюдается одна цель, а не десять объектов; значит, расстояние между людьми меньше двух метров. Но, по правилам, на привале люди сохраняют трехметровую дистанцию. Не думаю, чтобы штурман забыл об этом…
- Наши устройства уловили бы звук даже единственного выстрела, - пробормотал Мозель, радист. - Но мы ничего не слышали.
- Когда принято последнее сообщение? - спросил командир, повернувшись к Мозелю. - И когда возникли помехи?
- Почти полчаса назад. Сообщали, что идут лесом, направляясь, по-видимому, к воде. Никаких следов человека. Ничего подозрительного. Самочувствие было хорошим.
- Ну что же, - сказал командир, стараясь говорить как можно непринужденнее. - Магнитная буря, только и всего. А? - Он повернулся, глядя на вошедшего в центральный пост Вернера. - Уже возвратились?
- Только что. Возможно, с борта АГП мы их видели, но не уверены: видимость сквозь кроны - почти ноль, посадка невозможна. Никаких сигналов с земли не принято.
- По рации вызывали?
- Безрезультатно.
- Ладно, - сказал командир голосом, который, сверх ожидания, прозвучал бодро: командир вновь попадал в свою стихию мгновенных решений и привычных действий. - Экипажу приготовиться к выходу. Отряд поведу я.