Двери (СИ) стр. 6
пустой двор. Не пустой — заваленный мусором, битыми кирпичами, обвалившимися плитами. Дом все еще стоял, но крепость уже пала: темные провалы окон, серые плиты сорваны, под ними — бесстыдно обнаженные черные кирпичи — как уродливый шрам на лице от ожога. Дом сдался, потеряв свою сердцевину.
Я резко обернулась
— Что это?! Что случилось?
Дима неподвижно стоял в дверях единственной уцелевшей стены; с неба падал то ли серый снег, то ли пепел, припорашивал волосы сединой. Глаза его тоже казались серыми. Как будто вылиняли.
— Ты выбрала дверь, — сказал он негромко.
— Я ошиблась!
Я вбежала обратно, потянула за собой Диму: тот нехотя, тяжело поддался, точно не хотел уходить из разрушенного двора.
— Открой вот эту!
Тусклое низкое небо, море бьет, подмывает набережную — бетон под ногами сотрясается и дрожит от мощных гневных ударов. Проржавевшие перила прогнуты и висят, поваленный фонарь макушкой-плафоном зарылся в песок пляжа. Впрочем, и пляжа-то считай нет — его проглотило море…
— Я ошиблась! — прокричала я сквозь рокот, Дима молча кивнул и первым шагнул за порог ржавой, повисшей на одной петле двери.
Я была беспощадна. Я заставляла открывать его все новые и новые двери — и те, где мы с ним бы-ли вместе, и те, за которыми я побывать не успела.
Везде было одно и то же. Серость. Разрушение. Глухие промышленные стены без окон. Старые ба-раки. Заросшие крапивой остовы домов.
Наш город умирал.
Я не замечала, каких усилий все это стоило Диме — пока не потребовала открыть двери, ведущие на второй этаж.
Дима прислонился к стене и качнул головой.
— Нет. Все. Я больше не могу…
— А я — могу! — крикнула я в его серое при тусклом свете лицо, рванула на себя перекрещенные дос-ки, створки дверей распахнулись вместе с ними. Я взлетела на второй этаж.
Под ногами скрипели осколки стекла, ныли старые, облезшие доски
пола. Полуобрушившийся бал-кон. Затхлость. Пыль. Здесь никто не бывал уже очень давно.
Дима сидел на ступенях крыльца. Я спустилась к нему.
— И что, это — всё?
— Да. Всё. — Дима не повернул головы. — Магазин закрывается.
Он даже не обнял меня на прощание. Просто встал и ушел, растворился в сладко пахнущей южной ночи. Он не пришел провожать меня на вокзал, хотя знал, во сколько уходит мой поезд. А мы ехали на север и, вопреки всем законам природы, нас встречала осень. Серая. Холодная. Промозглая.
Через пару недель я позвонила знакомым, попросила найти тот дом и магазинчик, передать хозяину мой телефон и адрес электронки. Дом они нашли, но дверь оказалась приколочена к косякам, наглухо.
А магазин, по словам жильцов, не работает уже давным-давно…
Никто из старожилов не помнил такого холодного лета.
В июне желтели и падали листья.
В июле пошел снег.
Я люблю старые городские дома. Я все еще разговариваю с ними. Но часто щекочет сердце и па-мять воспоминание — о том, что я видела когда-то. Где-то. Скорее всего, во сне.
Дежавю называется…
А еще я сегодня увидела идущую по коридору офиса кошку. Кошка была обычной, городской, обыч-ного же пятнистого окраса. Независимо подняв хвост, она прошествовала вдоль стены и исчезла