Двое (Сборник) стр. 18
— говорит, — никогда с ним не расстанусь, я знаю, что он мне счастье приносит.
Хорошая была девушка. Очень она своего Федю полюбила.
— Что хочешь, — говорит, — для тебя сделаю.
И он ей:
— Что хочешь для тебя сделаю.
— А что же ты хочешь, чтоб я для тебя сделала?
— Брось губы красить. Не ради себя прошу, а ради своей матери. Повезу я тебя к себе на Ладогу, в деревню, а мать у меня женщина простая, деревенская, не нравятся ей крашеные губы. А что хочешь, чтоб я для тебя сделал?
— Брось летать. Очень я боюсь за тебя и не желаю вдовой оставаться.
Она, конечно, свое обещание выполнила, а он, конечно, своего не выполнил. Она примирилась. Только всякий раз, как Федя был в воздухе, становилась она бледна и молчалива.
Поклялся он ей, впрочем, что летать теперь будет аккуратно, разумно. И действительно, никаких глупостей он себе больше не позволял и стал отличным инструктором.
Но инструктировал он уже недолго, потому что вскоре после женитьбы перевели его приказом в наш полк, на Балтику.
Полк наш в то время стоял на острове в Балтийском море, и по дороге Федя завез молодую жену в свою деревню, на берег Волхова, к отцу, к матери.
Мать обрадовалась.
— Хорошо, — говорит, — что Феденька наш женился. Будут теперь у меня внуки.
А Нина ей:
— Не знаю, — говорит, — будут или нет, а только один, мамаша, уже есть.
И показывает плюшевого мишку.
Свекровь посмеялась, что замужняя женщина в куклы играет, и подивилась.
А Нина говорит:
— Этот мишка мне, видимо, счастье приносит. Всю жизнь он со мной, и всю жизнь я счастливая.
Прибыл Федя Топорков к нам в полк, на остров Сарема, один, без жены, перед самой войной.
И не то на пятый, не то уже даже на третий день войны пришлось ему вступить в бой с превосходящими силами противника.
Вылетели они звеном на охрану наших кораблей. Топорков шел в звене левым ведомым. И встретили они сорок «Юнкерсов», которые шли бомбить наш флот, и восемнадцать «Мессершмиттов». И вступили они втроем с ними в бой и расстроили их ряды, и ни одна бомба не попала в корабли. Бой этот длился двадцать семь минут, и сбили они за это время четыре «Юнкерса» и один «Мессершмитт».
Это была победа, но далась она дорогой ценой: командир звена, прекрасный старый летчик, был убит. Правый ведомый выпрыгнул из горящего самолета на парашюте, и его подобрала шлюпка с эсминца. И один только Топорков вернулся невредимым на целехоньком самолете.
Вот тогда и вспомнили в полку старые училищные разговоры, что Топоркова смерть не берет. А тут, как нарочно, в скором времени Топорков из такого дела живым вышел, что даже поверить трудно.
Эвакуировались мы с острова Сарема. Всю южную часть его уже заняли немцы. Но истребители всегда уходят последними: они должны прикрыть эвакуацию с воздуха.
Полк перебрался на самый северный мыс и стал там прямо в поле. С этого мыса мы работали. А немецкая артиллерия нас обстреливала.
Осколок снаряда попал в самолет Топоркова и повредил мотор.
Ремонтная наша мастерская к тому времени уже уехала, и техник Сидоров принялся сам чинить мотор.