Двойная осторожность стр. 22
закрыли за собой дверь.
— Руки вверх! — сказал человек с пистолетом. Я снова послушался. Он глянул на отворенную дверь гостиной и мотнул головой.
— Иди туда!
Я медленно пошел к двери. Войдя в гостиную, остановился, обернулся и снова спросил:
— Что вам нужно?
— Погоди! — человек с пистолетом покосился на своего спутника и снова мотнул головой, на этот раз в сторону окон. Тот включил свет и задернул занавески. На улице было еще светло. Сквозь щель в занавесках проникал луч заходящего солнца.
«Интересно, — подумал я, — почему мне не страшно?» Эти люди казались настроенными очень решительно. И все же я продолжал думать, что это какая-то странная ошибка, сейчас я им все объясню, и они уйдут.
Они выглядели моложе меня, хотя наверняка сказать было трудно. Явно южане, может быть, итальянцы. У обоих были длинные прямые носы, узкая челюсть, темно-карие глаза. Такие люди с возрастом толстеют, отпускают усы и делаются крестными отцами.
Последняя мысль пришла ниоткуда и показалась такой же нелепой, как этот пистолет.
— Что вам нужно? — повторил я.
— Три кассеты с программами.
Наверно, я снова открыл и захлопнул рот, словно рыба, вытащенная на берег. Выговор у незнакомца был самый что ни на есть английский, и он никак не вязался с этим лицом.
— Какие-какие кассеты? — переспросил я, изображая крайнее ошеломление.
— Не валяй дурака! Мы знаем, что они у тебя. Твоя жена нам сказала.
«О господи!» — подумал я. На этот раз мое изумление было непритворным.
Незнакомец поводил стволом у меня перед носом.
— Давай их сюда.
Глаза у него были холодные. Он всем своим видом демонстрировал крайнее презрение. Во рту у меня внезапно пересохло.
— Понятия не имею, почему моя жена... с чего она взяла...
— Не тяни! — резко сказал он.
— Но...
— "Оклахома", «Вестсайдская история» и «Мы с королем», твою мать! нетерпеливо сказал он.
— У меня их нет.
— Тогда ты об этом пожалеешь, мужик! — сказал он, и внезапно в нем появилась какая-то новая угроза. До сих пор он просто пугал меня, видимо полагая, что достаточно будет одного вида пистолета. Но теперь я осознал, что передо мной не нормальный разумный человек, с которым можно договориться. И мне стало не по себе. Если это те самые, что были у Питера, то понятно, что он имел в виду, когда называл их «жуткими». Какая-то трудноуловимая, но ощутимая особенность — отсутствие внутренних тормозов, свойственных нормальному человеку, полная вседозволенность. И никакие государственные средства устрашения его не остановят. Я иногда замечал такое в своих учениках, но никогда — в такой степени.
— Ты увез то, что тебе не принадлежит, — сказал он. — И ты нам это отдашь!
Он сместил ствол на пару дюймов и нажал на спуск. Пуля просвистела у меня над самым ухом. Раздался звон стекла. Одна из Сариных венецианских вазочек. Она ее так любила!
— Следующим будет телевизор, — сказал человек с пистолетом. — А за телевизором — ты. Ноги, руки и так далее. Останешься калекой на всю жизнь.
Программы того не стоят.
Он был, конечно, прав. Только, вот беда, вряд ли он поверит, что у меня их действительно нет. Он медленно перевел ствол на телевизор.
— Ладно, — сказал я.
Он слегка усмехнулся.
— Давай сюда!
Видя, что я капитулировал, он расслабился. Расслабился