Двойная осторожность стр. 233
сказал я. — Анджело, вы в меня стреляли.
Анджело никак не отреагировал. Он смотрел на меня абсолютно спокойно.
Я шагнул в сторону — его глаза последовали за мной. Я вернулся на прежнее место — он смотрел на меня.
— Я... я Вильям Дерри, — сказал я. — Я отдал вам систему... Лайэма О'Рорке.
Я произносил это медленно и отчетливо, борясь со своим срывающимся дыханием.
Анджело остался спокоен. Совершенно никакой реакции.
— Если бы вы не пришли, чтобы убить меня... вы теперь были бы свободным... богатым человеком...
Ничего. Абсолютно ничего.
Я обнаружил, что рядом со мной очутился Джонатан. Через некоторое время взгляд Анджело медленно переместился на него.
— Привет, Анджело, — сказал Джонатан. — Я Джонатан. Вы меня помните? Вильям вам сказал, что я умер. Но это не правда.
Анджело ничего не ответил.
— Вы помните? — спросил Джонатан. — Я вас когда-то обманул.
Молчание. И полное отсутствие всего, от чего мы столько натерпелись.
Ни ярости, ни насмешек, ни угроз, ни грозного урагана ненависти.
Мне казалось, что сейчас уместнее всего молчать. Мы с Джонатаном стояли плечом к плечу перед пустой оболочкой нашего врага, и говорить было не о чем.
— Благодарю вас, — сказал Том Коре, выйдя из-за кресла. — Достаточно.
Анджело посмотрел на него.
— Вы кто? — спросил он.
— Я доктор Корс. Мы с
вами уже разговаривали, когда прикрепляли электроды.
Анджело ничего не ответил и вместо этого уставился на меня.
— Вы разговаривали, — сказал он. — Вы кто?
— Вильям Дерри.
— Я вас не знаю.
— Не знаете.
Голос у него был такой же низкий и хриплый, как всегда, — все, что осталось от бывшего врага. Доктор Коре добродушно сказал:
— Сейчас мы с вас снимем все эти электроды. Вам, наверно, будет приятно от них избавиться?
— Как вы сказали, кто вы такой? — спросил Анджело, слегка нахмурившись.
— Доктор Корс.
— Кто?
— Это неважно. Я сейчас сниму с вас электроды.
— Я хочу чаю! — сказал Анджело. Доктор Корс предоставил снимать электроды своей коллеге и повел нас к приборам, чтобы взглянуть на показания. Я увидел, что наблюдатель тоже внимательно рассматривает результаты, но доктор Корс не обратил на него внимания.
— Вот, — сказал он, показывая полосу бумаги в ярд длиной. — Ни малейшего сбоя. Мы его тут целый час держали, прежде чем начали приходить посетители. Дыхание, пульс — все абсолютно ровное. Тут тихо, как видите. Никаких внешних раздражителей. Вот эта отметка — тот момент, когда он увидел вас, — сказал он мне. — И, как видите, ничто не изменилось. Вот график температуры кожи. Когда кто-то лжет, температура всегда повышается. А вот, — он перешел к другому прибору, — график пульса. Тоже без изменений. А вот, — он повернулся к третьему, — мозговая активность. Изменения самые незначительные. Он не мог внезапно увидеть перед собой вас, свою ненавистную жертву, и никак не среагировать, если бы он вас узнал. Это абсолютно невозможно.
Я вспомнил свою собственную незарегистрированную, но весьма мощную реакцию и понял, что такое действительно невозможно.
— Это навсегда? — спросил Джонатан. Том Корс взглянул на него.
— Думаю, что да. По моему мнению. Видите ли, им пришлось выбирать осколки кости из ткани мозга. Ювелирная работа, надо отдать им должное. Но, как видите, память не сохранилась. Многие функции так и не восстановились.
Есть, ходить, говорить — это все он может.