Двойная осторожность стр. 248
с такой силой, что я едва не упал. И все же я продолжал цепляться за его одежду с упорством осьминога, чтобы он не мог отодвинуться и замахнуться битой. Мы катались по разоренной комнате. Я сжимал его с яростью, почти равной его собственной, а он изо всех сил пытался высвободиться. В конце концов дело решила Касси. Она схватила блестящее медное ведерко для угля, стоявшее у камина, и замахнулась, целясь в голову Анджело. Я успел лишь заметить блеск и почувствовал, как дернулось и обмякло тело Анджело. Я отпустил его, и он мешком свалился на ковер.
— О господи! — повторяла Касси. — О господи!
По лицу у нее текли слезы, и левую руку она поддерживала правой — я очень хорошо знал, что это значит.
Анджело явно дышал. Значит, он не убит, а только оглушен. Скоро очнется.
— Надо его связать, — сказал я, задыхаясь. — Есть чем?
— Бельевой веревкой, — с трудом ответила Касси, и не успел я ее остановить, как она уже исчезла в кухне и почти тотчас вернулась с новой, еще не распакованной веревкой. На самом деле, как гласила яркая этикетка, это была не веревка, а проволока в пластиковой оболочке. Такая и быка сдержит.
Пока я разрывал пакет трясущимися пальцами, снаружи донесся чей-то топот, и я еще успел испытать приступ кромешного отчаяния, прежде чем увидел, кто это.
В темном дверном проеме появился Банан и застыл как вкопанный, созерцая царящий в комнате погром.
— Я увидел его машину. Я как раз закрывал ресторан...
— Помоги его связать, — сказал я, кивая на Анджело, который в этот момент начал угрожающе шевелиться. — Это он все разнес. И скоро он очнется.
Банан перевернул Анджело на живот и держал его руки за спиной, пока я обматывал ему запястья проволокой. Дальше я трудился уже сам: протянул проволоку вниз и еще два раза обмотал вокруг лодыжек.
— Он сломал руку Касси, — сказал я. Банан поглядел на нее, на меня, на Анджело и решительно направился к телефону. Телефон каким-то чудом не пострадал и по-прежнему возвышался на своем маленьком столике.
— Погоди, — сказал я. — Погоди!
— Но Касси нужен доктор. И надо позвонить в полицию...
— Нет, — сказал я. — Пока не надо.
— Но это необходимо!
Я вытер нос тыльной стороной кисти и отстраненно взглянул на оставшийся на руке след крови.
— В ванной есть петидин и шприц, — сказал я. — Это чтобы успокоить боль.
Он кивнул в знак того, что понял, и сказал, что сейчас принесет.
— Принеси коробку, на которой написано «Аптечка». Она на полочке над краном.
Пока он бегал туда-обратно со свойственным ему
изумительным проворством, я усадил Касси в кресло и положил ее руку на подушку на телефонный столик. Я увидел, что сломано предплечье. Видимо, обе кости, судя по тому, как онемела рука.
— Вильям, не надо! — сказала она. Лицо у нее побелело. — Больно.
Не надо.
— Ну-ну, дорогая... Надо, чтобы рука на что-то опиралась. Пусть лежит. Не двигай ею.
Она послушно выполнила все, что я говорил, и побледнела еще сильнее.
— Я ее не чувствую, — сказала она. — Не то, что сначала...
Банан принес аптечку и открыл ее. Я вытащил одноразовый шприц из стерильной упаковки, вскрыл ампулу с петидином и набрал лекарства. Задрал юбку Касси, обнажив загорелые