Двойная осторожность стр. 252
орал мне вслед что-то непотребное. Его было слышно даже из-за двери. «Ничего, пусть поорет», — бессердечно подумал я, но лампочку все же оставил включенной — выключатель был в кухне.
Я накинул щеколду и запер ее, просунув в отверстие ручку кухонного ножа, а для верности еще загородил дверь стремянкой, столом и парой стульев, заклинив все это между холодильником и дверью чулана, так что открыть ее наружу, в кухню, стало невозможно. Я не спеша вошел в гостиную и сказал:
— Ну, ребята, пора решать. — Я поглядел на Банана. — Впрочем, тебя это дело не касается. Так что, если хочешь, можешь спокойно вернуться к своим тарелкам и забыть про это.
Он уныло оглядел комнату.
— А ведь я обещал, что в доме все останется как было. Чуть ли не головой ручался!
— Что смогу — исправлю. За остальное заплачу. И извинюсь. Идет?
Банан покачал головой.
— С этим скотом тебе одному не управиться. Долго ты собираешься его тут держать?
— Пока не разыщу человека, которого зовут Питтс.
Я объяснил им с Касси, что я собираюсь делать и почему. Банан вздохнул и сказал, что в данных обстоятельствах это кажется вполне разумным и что он поможет, чем сможет.
Мы осторожно усадили Касси в мою машину, и я повез ее в Кембридж, а Банан со своей обычной энергией взялся за расчистку гостиной. С разбитой и незакрывающейся входной дверью пока ничего сделать было нельзя, и Банан пообещал остаться в доме до нашего возвращения.
В конце концов вернулся я один. Я долго сидел вместе с Касси в молчаливой больнице, пока медики разыскивали кого-нибудь, кто может сделать рентгеновский снимок руки. Но время было за полночь, рентгенкабинет был закрыт, все рентгенологи крепко спали у себя дома и пробудились бы лишь в случае крайней необходимости.
Касси наложили шину от кисти до плеча, вкололи еще одну дозу болеутоляющего и уложили в постель. Когда я поцеловал ее и собрался уходить, она на прощание сказала: «Не забудь быка покормить!» Сиделки списали это на легкий бред, вызванный наркотиком.
Когда я вернулся, Банан спал, растянувшись на диване. Должно быть, ему снились пальмы. Оставленный мною бардак исчез, словно по волшебству.
Никаких обломков не было и в помине. Конечно, многих вещей не хватало, но в целом комната обрела более или менее приличный вид и, по крайней мере, не должна была напугать хозяев. Я на цыпочках прошел в кухню и обнаружил, что моя баррикада переделана и укреплена четырьмя досками, которые валялись в гараже, так что дверь теперь загорожена сверху донизу.
Свет был выключен. Значит, темницу Анджело освещали теперь только скупые лучи, падающие в вентиляционные отверстия. Я старался не шуметь, но все же разбудил Банана.
Он сел на диване, потирая переносицу и мигая тяжелыми веками.
— Обломки все в гараже, — сказал он. — Я не стал их выкидывать. Подумал, а вдруг они тебе пригодятся.
— Ты молодец! — сказал я. — Анджело выбраться не пытался?
Банан сделал гримасу:
— Ужасный тип!
— Ты с ним говорил?
— Он орал через дверь, что ты слишком затянул веревку и у него руки онемели. Я вошел посмотреть, но все было нормально, руки у него были теплые. Он дополз до ступенек и пытался сбить меня с ног, бог
весть,