Двойная осторожность стр. 273
ее и уехал в Донкастер. И едва ли не первым человеком, которого я встретил на ипподроме, был Анджело.
Я резко остановился и свернул. Мне не хотелось, чтобы он заметил меня, да еще, не дай бог, заговорил! Он покупал две программки в ларьке у самого входа и задерживал очередь, отсчитывая мелочь.
Я предполагал, что, если он будет ходить на скачки, в один прекрасный день мы с ним столкнемся, и все же эта встреча почему-то все равно была для меня шоком. Я был рад, когда он направился от ларька в противоположную от меня сторону: возможно, между нами и существовал нейтралитет, но все же он был довольно хрупок.
Я смотрел ему вслед. Он пробивался через толпу, как таран, изо всех сил работая локтями. Он направлялся не к букмекерам, чтобы сделать еще ставки, а к ограждению самой скаковой дорожки. До первой скачки было еще далеко, и болельщиков было мало. Добравшись до ограждения, Анджело остановился рядом с пожилым мужчиной в инвалидной коляске и бесцеремонно сунул одну из программок ему в руки. Тут же развернулся на каблуках и принялся целеустремленно пробиваться к букмекерам, сидевшим в своих ларьках. И больше я его за весь день, слава богу, ни разу не видел.
Однако в субботу он появился снова. Я редко играл, но все же на этот раз, видимо, заразившись фанатизмом Морта, решил поставить на Дженотти. Остановившись перед маленьким букмекером-валлийцем, своим старым знакомым, я вдруг увидел в тридцати футах Анджело, напряженно размышляющего над маленьким блокнотом.
— Дженотти, — сказал мой приятель своему секретарю, который записывал все ставки в книгу, — тридцать фунтов на пять к одному, от Вильяма Дерри.
— Спасибо, Тэфф, — сказал я.
За одной из соседних стоек Анджело принялся отчаянно спорить о сумме ставки. Видимо, ему давали меньше, чем он рассчитывал.
— Везде дают пять к одному! — слышался знакомый рык.
— Ну, попробуйте в другом месте. Но предупреждаю: для вас, мистер Гилберт, везде четыре.
Отчасти я был рад, что Анджело так тупо прет напролом с этой системой, с которой Лайэм О'Рорке и Тед Питтс старались не светиться; но, с другой стороны, меня беспокоило, что он так быстро получил отпор. Мне было решительно необходимо, чтобы он какое-то время выигрывал. Я никогда не думал, что он сумеет тщательно заботиться об анонимности, необходимой для долговременного успеха, но медовому месяцу кончаться было рановато. Тэфф-букмекер покосился через плечо, переглянулся с секретарем и возвел глаза к небу.
— Что там за шум? — спросил я.
— Это не человек, а божье наказание! — высказался Тэфф, обращаясь отчасти к самому себе, отчасти к своему секретарю, отчасти ко всему свету.
— Анджело Гилберт...
Тэфф уставился на меня в упор.
— Вы что, его знаете?
— Да, мне про него кто-то говорил... Он вроде кого-то убил много лет назад.
— Так оно и есть. Он только вышел из тюрьмы. Дурак редкостный.
— А что он такого сделал?
— Явился на той неделе в Йорк с пачкой банкнот, швырял ими направо и налево, словно последний день на свете живет. Мы тогда не знали, кто он такой, и думали, что какой-нибудь лох. Спокойно приняли у него ставки — он сделал около шести крупных ставок, — а тут шарах! — лошадь приходит первой, и мы все
платим,