Двойная осторожность стр. 307
потомство?
— Довольно часто.
Он кивнул, и мы пошли дальше по коридору, к окну и последней двери направо.
Комната, в которую мы вошли, когда-то, должно быть, была довольно пропорциональной, но из-за тесноты ее для удобства разделили на две. Получилась длинная узкая комната с окном, из которой дверь вела в другую длинную комнату, без окна.
В первой комнате, вся обстановка которой состояла из полоски неопределенного цвета паласа, постеленной поверх паркета и ведущей к письменному столу и двум жестким стульям, сидели двое мужчин, которые, похоже, попросту убивали время. Один сидел за столом, другой на столе, обоим лет по сорок, невысокие, спокойные. Вид у обоих был скучающий, и на лицах у них было написано, что они предпочли бы оказаться где-нибудь в другом месте.
Когда мы вошли, они посмотрели на нас вопросительно.
— Я — Вильям Дерри, — представился я.
— А-а.
Человек, сидевший на столе, встал, подошел, пожал мне руку и вопросительно посмотрел на Джонатана.
— Мой брат, Джонатан Дерри, — сказал я.
— Я думаю, — сказал он безразличным тоном, — нам нет необходимости тревожить вашего брата...
— Анджело скорее набросится на него, чем на меня, — сказал я.
— Но ведь это вас он пытался убить.
— Джонатан засадил его в тюрьму четырнадцать лет назад.
— А-а.
Он оглядел нас обоих, немного задрав голову, поскольку был значительно ниже нас. Похоже, он представлял нас себе иначе — не знаю почему. Джонатан, во всяком случае, выглядел вполне респектабельно, тем более что возраст добавил ему внушительности, и черты у него всегда были правильнее, чем у меня. А я, наверно, был не слишком похож на жертву. Я подумал, что чиновник ожидал увидеть шаркающую ногами фигурку в халате, а не высокого мужчину в нормальном костюме.
— Я, пожалуй, пойду объясню насчет вашего брата, — сказал наконец чиновник. — Подождете?
Мы кивнули, и он приоткрыл дверь во вторую комнату и просочился внутрь, прикрыв ее за собой. Человек за столом сидел все с тем
же скучающим видом, ничего не объясняя. Вскоре дверь вновь приоткрылась, и в комнату проскользнул его коллега, который сказал, что нас ждут, и предложил нам войти.
Вторая комната была ярко освещена лампами. В ней находилось четверо людей и большое количество всяческого электрооборудования со множеством каких-то датчиков и проводов. Я увидел, как Джонатан окинул взглядом все это хозяйство, и подумал, что он, наверно, знает, что это такое. Потом Джонатан сказал, что все это были диагностические приборы — кардиограф, энцефалограф, приборы для измерения температуры, давления и влажности кожи — и всех как минимум по два.
Один из четверых людей был в белом халате. Он тихо представился Томом Корсом, врачом. Женщина в таком же белом халате ходила между приборами, проверяя их. Третий, мужчина, явно был наблюдателем, судя по тому, что он молча делал в течение следующих десяти минут. А четвертый, который сидел спиной к нам в чем-то вроде зубоврачебного кресла, был Анджело. Мы видели только его забинтованную голову да руки, которые были привязаны за запястья к подлокотникам кресла.
На руке, которую я сломал, не было ничего похожего на гипс — зажила, наверно. Руки Анджело были голые, покрытые редкими черными волосами. Они спокойно лежали на подлокотниках. Казалось, все его тело было опутано проводами, идущими к приборам,