Двойная осторожность стр. 79
стрелял. Я была на кухне, готовила.
— Я боялся, что ты скажешь о выстрелах Анджело.
— Я говорила с ним, только когда без этого никак нельзя было обойтись. Он был отвратителен. Такой надменный!
— Ты его вышибла из седла, когда сказала, что я участвовал в Олимпийских играх. Это был решающий довод.
— Я просто хотела... хотела уязвить его самолюбие.
Я улыбнулся в темноте. Ох и досталось же самолюбию Анджело от семейства Дерри!
— Слушай, — сказал я, — а ведь мы уже много месяцев не разговаривали так, как сейчас!
— Но столько всего случилось... И я чувствую, что... изменилась, понимаешь?
«Да, — подумал я, — иногда для того, чтобы изменить свою точку зрения на мир, требуется побывать в руках убийцы. Однако неплохо же он для нас потрудился!»
— Ну так что, — спросил я, — поехали в Америку?
В Америку. Вместе. Попробовать еще раз... На самом деле я сам не знал, чего хочу: перемениться, освободиться, развестись, начать все сначала, жениться на другой, завести детей — или попытаться воскресить прежнюю любовь, укрепить пошатнувшийся фундамент преданностью, отстроить все заново. И я подумал, что решать придется Саре.
— Ты хочешь, чтобы мы остались вместе? — спросил я.
— Ты думал о разводе?
— А ты?
— Думала, — она вздохнула. — В последнее время — довольно часто.
— Если мы разведемся — тогда всему
конец, — сказал я.
— А что ты предлагаешь?
— Давай подождем, — задумчиво сказал я. — Посмотрим, как у нас пойдет дальше. Подумаем, чего мы оба хотим на самом деле. Поговорим.
— Ладно, — сказала Сара. — Идет.
Глава 1Я приказал ребятам сидеть тихо, пока я схожу за винтовкой.
Обычно это действовало. Я мог рассчитывать на то, что в течение пяти минут, которые потребуются, чтобы дойти до шкафа в учительской и вернуться обратно в класс, тридцать полуобузданных хулиганов четырнадцати лет от роду станут вести себя прилично, потому что их будет сдерживать желание увидеть обещанное зрелище. Вообще-то они считали, что физика требует слишком больших умственных усилий, но то, что происходит, когда пуля вылетает из дула винтовки, это... скажем так, занятно.
В учительской меня ненадолго задержал Дженкинс, Дженкинс, с его кислой физиономией и буйными усами, который заявил мне, что объяснять импульс и инерцию лучше мелом на доске, а вся эта стрельба из настоящей винтовки попросту мальчишество и ненужная театральность.
— Да, вы, несомненно, правы, — вежливо ответил я, обходя его.
Дженкинс взглянул на меня со своим обычным безнадежным презрением. Он ненавидел меня за то, что я всегда с ним соглашался — собственно, почему я и соглашался.
— Извините, — сказал я, удаляясь. — Четвертый "А" ждет.
Однако, вопреки моим надеждам, четвертый "А" вовсе не ждал меня, сдерживая возбуждение. Появление мое было встречено дружными ехидными смешками.
— Слушайте, — сказал я ровным тоном, еще на пороге ощутив атмосферу, царящую в классе, — либо вы немедленно утихомиритесь, либо я сейчас дам контрольную...
Но и эта угроза не возымела действия. Смешки продолжались. Ребята стреляли глазами то на меня, то на винтовку, то на доску, которой я пока не мог видеть из-за открытой двери, и их лица буквально излучали восторг и предвкушение потехи.
— Ну ладно, — сказал я, затворяя дверь, — посмотрим, что вы там написа...
И осекся. Ничего они не написали.
У доски, выпрямившись и застыв в неподвижности, стоял один из