Двойная старуха стр. 104
что вся жизнь прожита механически, не для себя, и что впереди старость и смерть.
Иванов побрился, оделся как можно чище и пошел разыскивать неизвестную женщину по той записке, которую дал ему старый капитан. Он заранее представлял себе черную лестницу, где-нибудь на третьем дворе, обитую клеенкой дверь, благообразную старушечью физиономию, кота на кресле и засаленные карты.
Но все оказалось иначе. Квартира была в шикарном бельэтаже и на табличке Иванов прочел, что здесь живет княгиня.
Пожилая горничная ничего не спросила, тогда сам Иванов сказал:
— Я от капитана Диего…
— Пожалуйте, — бесстрастно ответила горничная, — помогла снять ему пальто и отворила дверь направо в крохотный кабинетик с мебелью, обитой черным плюшем. Лиловая штора на окне была опущена, и горела электрическая лампа. Дверь бесшумно открылась и вошла горбатая старушка в черном шелковом платье. На руках у нее было множество колец. Иванов вскочил, поздоровался и приложился губами к холодным, сухим пальцам.
— Вас прислал Иосиф Иосифович Диего?
— Да.
— Так, так… Значит, вы очень страдаете?
Иванов молча кивнул головой и, вглядевшись в лицо княгини, заметил, что она похожа на шимпанзе.
Старушка пожевала губами и произнесла:
— Расскажите мне все, как самому себе.
Старушка опять пожевала губами и ответила:
— Я все поняла и, может быть, сумею вам помочь; в молодости я пережила нечто подобное. Вы, кажется, меня боитесь? Меня зовут Антонина Иосифовна и в молодости я училась на курсах и была стройна… Скажите, сердце у вас хорошее?
— Сердце? Хорошее…
— Вы бы желали ее увидеть и поговорить с ней?
— Да.
— Это я могу сделать только вечером; вы пожалуйте так, в начале двенадцатого ночи… Видите ли, девушка будет с вами очень откровенна и вы узнаете, на что можете надеяться, но, милый, есть вещи на свете, которых лучше не знать, поэтому прежде, чем прийти снова ко мне, вы хорошенько подумайте. Вот и все…
Княгиня встала с кресла и сделала легкий поклон.
Иванов расшаркался и
заторопился. Когда он одевался в передней, верхняя пуговица на пальто оторвалась и упала. Это показалось дурным предзнаменованием. До десяти часов вечера он путался по улицам. К вечеру стало скользко, и два раза Иванов чуть не попал под автомобиль. Сам не заметил, как очутился у подъезда княгини, и, как только снова прикоснулся к кнопке звонка, сердце заработало часто и болезненно. Старушка встретила его с более серьезным лицом и коротко сказала:
— Значит, решили?
— Решил.
— Теперь я должна вас еще предупредить, что этот опыт не всегда безопасен для жизни и поэтому я попрошу вас написать на листочке обычную фразу: «Прошу в моей смерти никого не винить», подпишитесь и поставьте завтрашнее число, хотя я с местной полицией в очень хороших отношениях…
Иванов безропотно все исполнил.
— Жаль, что почерк у вас такой неровный, — задумчиво произнесла княгиня, — встала и плотно заперла дверь; затем она достала из маленького шкапчика блестящую спиртовку и высыпала из бумажки на крохотную сковородочку что-то, похожее на ладан, подошла к Иванову и как-то по-матерински расстегнула своими обезьяньими руками верхнюю пуговку на его сорочке. Старушка потушила электричество и отошла в другой конец комнаты.
Вместо четырех стен образовался синий круг, в центре которого очутился Иванов. Еще через минуту Иванов увидел Надино платье, а потом и