Двойная старуха стр. 3
в ее голове. Что-то будет еще с Алешей?
Уже глубокой ночью, — а она думала, он спит уже, — Алеша опять вошел к ней, очень тихо, будто в забытьи.
Анна Тимофеевна уронила работу.
— Мама, а можно обещание нарушить?..
— Что такое?
— Обещание… Вообще, если дал кому.
— Да, если потаскухе какой, так и Бог велит… Уж и не глядела бы я лучше.
Алеша улыбнулся.
— Ну, спасибо, милая.
Опять до света не спала Анна Тимофеевна, слышала, ходит кто-то по комнатам и тихо, тихо поет духовное. Потом будто и двери открылись, или это к чиновнице Синицыной племянник с архангельского поезда приехал.
Утром Алеши не было дома. Не пришел и к обеду. Уже вечереет, дождь моросит, а Алеши нет. Вдруг догадалась Анна Тимофеевна. Как была, побежала она по грязи через улицу к Корольковой. Ей отворила босая девка и сказала, что госпожа уехала в Москву и когда вернется, неизвестно.
Анна Тимофеевна была в ярости, — ей все стало ясно. Так обмануть ее. Убежать в Москву с этой тварью. Посидела она у себя, прождала еще немного и побежала по соседям рассказывать о своем несчастий.
— Нет, вы подумайте, Мария Корниловна, каково мне. Ведь на первую бабу променял…
Отца Георгия она застала уже отходящим ко сну. Решили ждать возвращения Корольковой, а если ее не будет очень долго, попросить племянника попадьи, служившего в Москве, поискать влюбленных беглецов.
— Хорошо, если в Москве? А они, может, и в Америку заехали.
— Ну зачем же, голубушка, в Америку.
Со днями Анна Тимофеевна успокоилась и свыклась с мыслью об отлучке сына и его любви к развратной бабе. Только ночевать все больше ходила к Синицыной, — одной в пустом доме страшно.
Однажды Синицына прождала до полуночи, выпила уже чай и, решив, что Анна Тимофеевна не придет, закрыла дом и легла, немного обиженная ее невежливостью.
На рассвете ее разбудил стук в ставни. Сначала ленилась встать, но ей послышался голос Анны Тимофеевны. Тогда она поднялась и, вздыхая, раскрыла ставни.
— Матушка моя! Да что с вами?
Анна Тимофеевна, бледная, с будто выкатившимися глазами, стояла перед окном в грязном и мокром платье, с листьями в волосах.
Синицына, правда, испугалась.
— А…леша.
— Что такое?
Анна Тимофеевна вдруг молча села на землю.
Синицына разбудила девку, побежала к фельдшеру, — Анну Тимофеевну внесли в дом и уложили в постель. Она все молчала.
— Ах, какой ужас… Ах, чаю горячего скорей.
Синицына разнервничалась и решила, что Анна Тимофеевна умирает…
Но Анна Тимофеевна чаю пить не стала, но вдруг поднялась на кровати и сказала:
— Пожалуйста, позовите отца Георгия.
— Вот, вот… я и сама думала… Сейчас
пошлю.
Пришел священник, взволнованный, со Святыми Дарами.
— Что с вами, Анна Тимофеевна?.. Приобщиться, может быть, желаете?
Анна Тимофеевна опять бессильно упала на подушки.
— Ах, нет, батюшка… Я вам должна рассказать… Вот, я говорила вам, что Алеша… сынок мой… пропал… с барыней этой уехал. А нет… Алеша не уехал с ней… Нет.
Она замолчала.
— А что, весточку получили?
— Нет, батюшка… Какая весточка! Вот… Пошла я вчера в лес… за поляну, думала грибов набрать… для сушки, самое время теперь, грибов много. Пошла… Погода тихая, ветерок дует… Перешла поле, да в лес пошла… Все не вижу грибов… Так, попадались, конечно, только больше грузди