Двойная старуха стр. 42
Рыцарь покрывало королевы, повязал его на посох и понес, как святую хоругвь, в свою страну.
И когда он пришел, повсюду распространилась странная весть:
«Королева вернется».
Взяли покрывало королевы и подняли его на башню, и опять над страной веяли серебряные лилии королевы.
Старики надели заржавленные латы, подняли старые знамена и собрались на встречу королевы в высоком зале замка. Зажглись светильники, и громадные летучие мыши зловеще метались и бились, пока не вылетели все в широкие окна зала.
Но не было королевы, и безмолвно сидели старые рыцари в высоком зале. Только шептали бескровные губы:
«Вернется королева…»
И опять тянулись сумерки, хмурые, мокрые дни и зловещие ночи. Никто не знал, сколько прошло так времени, потому что время остановилось.
Но реяли над страной серебряные лилии королевы, и старые губы шептали:
«Королева вернется».
IVОна вернулась в глухую полночь, когда все спали, и уснули даже старые рыцари, собравшиеся в высоком зале замка.
Она вернулась, и вернулся с ней карлик, маленький горбатый карлик с грустными глазами, который был пажом королевы и ушел за своей госпожой в далекую неизвестность.
Наутро отворил он двери из внутренних покоев в зал, и узнали все:
«Королева вернулась».
Не вышла королева к своим вассалам, не показалась им, и не посмели они нарушить ее тайну.
В узком западном покое замка собрались они поклоняться своей королеве.
Темно-синим бархатом были обиты стены этого покоя, и в конце его, за тяжелой занавесью из такого же бархата, была дверь в молельню королевы.
Занавесь была опущена. И только рука королевы, белая и узкая, покоилась на подушке синего бархата. И тяжелые складки занавеси скрывали королеву от дерзких взоров.
Молча подходили старые вассалы и преклоняли колени, целуя царственную руку, покоившуюся на темно-синем бархате. Она была холодна и безжизненна, как рука мраморной Мадонны. А старый горбатый карлик стоял рядом, и слезы катились по его сморщенному лицу.
Первым подошел Старый Рыцарь, преклонил колени и, целуя руку королевы, заплакал от радости. Казалось, спадает с него мучительный гнет годов, которым не знал он счета, — и он опустился бездыханный у ног королевы. Душа его отлетела.
И в это мгновенье разорвались тучи, и стало видно вечернее солнце, печальное солнце заката.
Перекрестились старики, подняли тело почившего и отнесли его в часовню, а старые губы радостно шептали:
— Вымолила королева смерть у Господа.
VПриходили старики, молились в капелле. Потом шли в западный покой замка и, целуя руку королевы, находили желанную смерть.
Тихая радость была между престарелыми, потому что обрели они высшее благо.
Но молодые не знали, что такое смерть, и не шли поклониться королеве.
Нашелся только один из них, и захотел он увидеть королеву.
В час заката, — потому что с тех пор, как вернулась королева, над страной остановился предвечерний печальный час и прояснилось грустное, багряно-золотое небо, — в час заката вошел молодой рыцарь в западный покой замка. Там не было никого, даже старого карлика.
И только белая рука королевы, чуть розовеющая в грусти закатных лучей, покоилась на темном бархате…
…отдернул тяжелую занавесь, которой никто не смел касаться и упал ослепленный…
Очнулся рыцарь, когда заходило вечернее солнце. Двинулось оно и отошло от окна темно-синего чертога.
Занавесь была опущена, и не было руки