Двоих достаточно стр. 8
них попадала, и если уж она чему и научилась, так это тому, что надо действовать решительно. Изо всех сил старайся договориться, идти на компромиссы, пытайся отложить драку, но когда дело до нее дошло, надо действовать решительно. Так что она метнула нож.
Если бы она подумала, то возможно решила бы, что не хочет отягощать свою совесть сильнее, чем необходимо, а убийство лошади было не так плохо, как убийство человека. Если бы она подумала еще, то возможно поняла бы, что человек сам принял решение здесь находиться, в отличие от лошади, так что возможно он больше заслуживает смерти. Но если бы она еще тщательнее над этим поразмыслила, то наверное заключила бы, что мужчина возможно и не принимал решения оказаться здесь – во всяком случае не больше, чем решала сама Шев – а катился по жизни, как камень по дну реки, в соответствии со своим положением, знакомствами, характером и неудачей, без особых шансов что-то изменить.
Но люди, которые слишком много думают в драках, обычно не выходят из них живыми, так что Шев оставила размышления на потом и метнула нож в самую легкую мишень.
Нож вонзился в круп лошади, и та выпучила глаза. Она заревела, споткнулась, брыкнулась и поскакала, и Шев пришлось убраться с ее пути, а всадник тем временем отчаянно дергал поводья. Лошадь скакала и брыкалась, подпруга порвалась и седло свалилось со спины лошади, когда та упала на бок, перекатилась через всадника и положила быстрый конец его отчаянным воплям, а потом упала за край каньона и исчезла из вида.
Так что в итоге Шев получила на свою совесть и лошадь и всадника. Но печальный факт состоял в том, что лишь победители могут сожалеть о том, что они сделали в бою, а прямо сейчас у Шев были другие проблемы. А именно, мужик с самыми дерьмовыми зубами из тех, что она когда-либо видела, и с чертовски устрашающей булавой. Чего он ухмылялся? Боже, если б у нее были такие зубы, понадобился бы лом, чтобы разжать ее губы.
– Иди сюда, – прорычал он ей.
– Предпочту отказаться, – прошипела Шев в ответ.
Она отскочила с его пути, и влажные камушки полетели из-под ее сапог. Визги, грохот и лязги битвы почти забылись позади. В бегах, вечно в бегах, из одного несчастья в другое. И часто за край неизвестного каньона, пусть и метафорического. И, как всегда, окончательно сбежать ей не удавалось.
Мужик с булавой и дерьмовыми зубами схватил ее свободной рукой за ворот и так дернул, что половина пуговиц оторвалась, а потом так толкнул, что ее голова стукнулась о скалу. Она ударила его другим ножом, но клинок лишь царапнул по кольчуге и вывернул ее руку. Мигом позже его кулак врезался ей в живот и весь воздух с хрипом вышел из нее.
– Попалась, – прорычал он ей в лицо, и от одного его дыхания можно было потерять сознание. Он поднял булаву.
Она подняла палец, указывая ему за плечо.
– За тобой…
– И думаешь, я попадусь на…
Раздался громкий глухой звук, Отец Мечей разрубил его от плеча до живота, и кровь брызнула Шев в лицо, словно из ведра.
–