Дворы Хаоса стр. 274
Я перешел на сдержанный темп «адской скачки». Я хотел добраться до остальных, прежде чем волна Хаоса заберется так далеко: просто чтобы дать им знать, что я сохранил веру, чтобы они поняли, что в конечном счете я сделал все, что мог. Затем я задумался: как там сражение? И продолжается ли оно в тех же временных рамках?
Я мчался по мосту, который раскинулся под наливающимся светом небом. Пока он обретал вид золотой равнины, я обдумал угрозу Брэнда. Сказал ли он то, что сказал, просто чтобы разбудить сомнения, усилить мою тревогу и ослабить эффективность действий? Возможно. И все же, если Брэнду требуется Талисман, ему придется устроить на меня засаду. И мне следует принять во внимание ту странную власть, которую он приобрел над Тенью. Казалось почти невозможным подготовиться к нападению кого-то, кто может следить за каждым моим движением и перенестись в мгновение ока в самую выгодную для нападения точку. Как скоро это может случиться?
Не слишком скоро, предположил я. Сначала он захочет потрепать мне нервы, — а я уже устал и достаточно сильно издерган. Мне придется отдохнуть, поспать — раньше или позже. Для меня было невозможно пройти то огромное расстояние на едином дыхании, и неважно, какой при этом будет темп «адской скачки».
Клубы розового, оранжевого и зеленого тумана пролетели мимо, закрутились вокруг меня, наполняя мир. Земля звенела под нами, точно металл. Над головой раздавались мелодичные звуки — будто там в вышине звенел хрусталь. Мысли мои танцевали. Возникали и исчезали случайные воспоминания о многих мирах. Ганелон, мой друг-враг, и мой отец, враг-друг, сливались и разделялись, разделялись и сливались. Где-то один из них спрашивал меня, у кого есть право на трон. Я думал, это был Ганелон, желающий узнать правомерность наших притязаний. Теперь я знал, что это был Папа, желающий знать мои чувства. Он все обдумал. Он принял решение. А я отступился. Было ли это задержанное развитие, желание освободиться от подобных затруднений или внезапное просветление, основанное на всем, что я испытал за последние годы, — медленно разрастающееся во мне, дарующее мне более зрелый взгляд на обременительную роль монарха, не задрапированную мгновениями славы, — я не знаю. Я помнил свою жизнь на тени Земля, как следовал приказам, как отдавал их. Лица плыли передо мной — люди, которых я узнал за столетия, — друзья, враги, жены, любовницы, родственники. Казалось, Лоррайн подманивала меня, Мойре смеялась, Дейрдре плакала. Я вновь сражался с Эриком. Я вспомнил свое первое прохождение Образа, еще мальчиком, а затем последнее, когда шаг за шагом ко мне возвращалась память. Убийства, воровство, рыцарство, соблазны вернулись, потому что, как сказал Мэллори, они были там. Я даже не был способен правильно разместить их во времени. Не было великого беспокойства, потому что не было огромной вины. Время, время и опять-таки время сточило острые края, отработало перемены, происшедшие во мне, Я видел бесконечную череду прежних себя как совсем других людей, своих знакомых, которых я перерос. Интересно, как же я мог быть хотя бы некоторыми из них. Пока я стремился вперед, сцены прошлого, похоже, уплотнили туман вокруг меня. И никакой поэзии. Битвы, в которых я участвовал, принимали осязаемую форму, не считая абсолютного отсутствия звуков, — блеск оружия, цвета