Дворы Хаоса стр. 317
до края бездны и пошли дальше по едва заметному продолжению той темной дороги; их факелы теперь парили над тьмой, освещая им путь. Музыка стала громче, несмотря на расстояние; все больше голосов присоединялось к хору, потому что новые и новые воины выходили из полыхающего грозового фронта. Прокатился случайный раскат грома, но не смог заглушить пения; не смогли и ветры — они только набрасывались на факелы, стремясь их задуть. Это было словно гипноз. Словно бесконечные дни и годы я смотрю на эту процессию и слушаю мелодию, которую я наконец узнал.
Внезапно из грозового фронта выплыл дракон, за ним еще один и еще. Зеленые, золотые и черные, подобно старому железу, — я смотрел, как они парят на ветру, поворачивая головы, чтобы развесить огненные вымпелы. В блеске молний драконы были ужасны и великолепны, и не было им числа. Под ними шли небольшие стада белого скота, животные вскидывали головы, ревели и били копытами землю. Рядом мелькали всадники, щелкая длинными черными бичами.
Затем прошла процессия истинно звериных войск из тени, с которой Янтарь иногда торговал; грузные, чешуйчатые, когтистые, они играли на чем-то, что напоминало волынки, — истошные ноты доносились до нас, и звуки переполнял пафос.
И эти шли маршем, и снова были факелоносцы, и еще войска, и еще — из теней далеких и близких, — и у каждого войска свои цвета. Мы смотрели, как они проходят и извилистой дорогой идут в далекое небо, словно мигрирующие светляки, а целью их была та черная цитадель, что зовется Дворами Хаоса.
Казалось, этому не будет конца. Я потерял всякий счет времени. Но странное дело — пока все это тянулось, грозовой фронт оставался на прежнем месте. Я даже перестал ощущать себя, зачарованный шествием, что двигалось мимо нас. Я знал, такое событие никогда больше не повторится. Яркие летучие твари мчались над колоннами, а темные парили еще выше.
Там были призрачные барабанщики, существа из чистого света и стая летающих машин; я увидел всадников, полностью убранных в черное, верхом на различных бестиях; виверны, казалось, зависали на долю секунды в небе, подобно огням фейерверка. И звуки — стук копыт и топот шагов, пение и вопли волынок, барабанная дробь и трубы — вздымались омывающей нас могучей волной. И дальше, дальше,
прочь по мосту тьмы извивалась процессия; огни очерчивали теперь громадную ее часть, видимую на огромном расстоянии. Затем, когда мой взгляд вновь скользнул по рядам, еще одна фигура вышла из-за мерцающей занавеси. Это была повозка, убранная черным, и везли ее черные кони. На каждом ее углу поднимался шест, горящий синим огнем, а на повозке лежало то, что могло быть лишь гробом, покрытым нашим флагом с Единорогом. Повозкой правил горбун, убранный в пурпурные и оранжевые одежды, и даже на таком расстоянии я понял, что это Дваркин.
Вот, значит, как, подумал я. Не знаю, почему, но каким-то образом все сходится — сходится, что именно на Старую Родину ты сейчас держишь путь. Много чего я мог бы тебе сказать, пока ты был жив. Кое-что я сказал, но лишь немногие из важных слов были произнесены. Ныне все кончено, ибо ты мертв. Мертв, как все те, кто ушел до тебя туда, куда вскоре уйдем и