Дым и зеркала (сборник) стр. 3
Таким было начало. А дальше описывалась свадебная церемония — ясно, просто и с юмором.
— Действительно мило, — подтвердила она. — А что значится на конверте?
— «Свадьба Гордона и Белинды», — прочел он.
— А имя? Ничего, что указывало бы, кто отправитель?
— Ничего.
— Что ж, мило и остроумно, — сказала она. — С чьей-то стороны.
Белинда заглянула в конверт: вдруг увидит там что-нибудь еще, что они прежде не заметили, записку от друзей (ее, его или общих), но в конверте больше ничего не было. И тогда, со вздохом облегчения, что не надо писать еще одно благодарственное письмо, она положила кремовый листок обратно и засунула конверт в коробку, вместе с меню свадебного банкета, и приглашениями, и контрольками фотографий, и белой розой из букета невесты.
Гордон был архитектором, Белинда — ветврачом. И для обоих то, что они делали, было не работой, но призванием. Им было чуть больше двадцати. Они никогда прежде не были женаты и даже всерьез влюблены. Они познакомились в клинике, куда Гордон привез свою тринадцатилетнюю Голди, золотистого ретривера — с седой мордой, полупарализованную — на усыпление. Собака жила у него с самого детства, и он хотел быть с ней до конца. Белинда вначале держала его за руку, когда он плакал, а потом, внезапно забыв о профессиональном долге, крепко обняла, словно желая, чтобы он разом выдохнул боль и горечь потери. Кто из двоих предложил встретиться вечером в местном пабе, они позднее так и не вспомнили.
Главное, что следует сказать о первых двух годах брака, — это то, что они были безоблачно счастливы. Время от времени они пререкались, ссорились по пустякам, а после мирились — со слезами бросались в постель и сцеловывали друг у друга слезы, шепча слова раскаяния. В конце второго года, через шесть месяцев после того, как перестала принимать таблетки, Белинда обнаружила, что беременна.
Гордон подарил ей браслет, украшенный рубинами, а свободную спальню приспособил под детскую, собственноручно переклеив обои. На обоях непрерывно чередовались персонажи детских стихов: Крошка Бо, Шалтай-Болтай и Тарелка, Сбежавшая с Ложкой.
Из роддома Белинда вернулась с маленькой Мелани в переносной кроватке, и к ним на неделю приехала ее мать, которая спала на диване в гостиной.
На третий день Белинда достала коробку, чтобы показать матери свадебные сувениры и вместе вспомнить, как это было. Свадьба казалась уже такой далекой. Они улыбнулись при виде засохшей бурой веточки, которая когда-то была белой розой, и вместе покудахтали над меню и приглашениями. На дне коробки лежал большой коричневый конверт.
— «Супружество Гордона и Белинды», — прочла мать.
— Это рассказ о нашей свадьбе, — сказала
Белинда. — Очень милый. Там даже упоминается папина речь со слайдами.
Белинда открыла конверт и достала кремовый листок. Прочтя напечатанный на машинке текст, скорчила гримаску и, не говоря ни слова, вернула листок обратно.
— А можно мне посмотреть, детка? — спросила мать.
— Наверное, это Гордон пошутил, — сказала Белинда. — Но неудачно.
Вечером, когда Белинда, сидя на постели, кормила грудью Мелани, она спросила Гордона, который смотрел на жену и дочурку с глупой улыбкой на лице:
— Милый, зачем тебе понадобилось писать такое?
— Какое такое?
— Письмо. Письмо в конверте. Ты знаешь.
— Не знаю.
— Получилось не смешно.
Белинда указала на коробку, принесенную наверх и поставленную на туалетный столик.