Дым и зеркала (сборник) стр. 6
с ее ожерельями, кольцами, брошками и браслетами.
Весну сменило лето. Зиму — весна.
Гордон чувствовал себя опустошенным. Днем он работал для клиентов: проектировал, контролировал работу строителей и подрядчиков, — а ночами делал то, что хотел: разрабатывал конкурсные проекты музеев, галерей, общественных зданий. Иногда его проекты удостаивались похвал и их печатали в архитектурных журналах.
Белинда стала работать с крупными животными, и это ей нравилось, — ездила на фермы, осматривала лошадей, овец и коров. Иногда брала с собой детей.
Однажды, когда в загоне она преследовала козу, которая не хотела, чтобы ее ловили, а тем более осматривали, у нее зазвонил телефон. Она достала телефон, а коза пялилась на нее с противоположной стороны поля боя:
— Да!
— Угадай, что у меня?
— Привет, дорогой. Хм. Ты выиграл в лотерею?
— Нет. Но близко. Мой проект музея Британского наследия попал в шорт-лист. Правда, мои конкуренты крепкие ребята. И все же я в шорт-листе!
— Вот здорово!
— Я поговорил с миссис Фулбрайт, и она отпустит свою Соню посидеть с детьми. Так что сегодня вечером у нас праздник.
— Ужасно рада. Люблю тебя. Ну, я пошла к своей козе.
Во время чудесного праздничного ужина они выпили слишком много шампанского. А ночью в спальне, когда сняла серьги, Белинда вдруг сказала:
— Может, посмотрим, что нам там понаписали?
Гордон был уже в одних носках. Он посмотрел на нее без улыбки:
— Мне не хочется. Сегодня такой день. Зачем его портить?
Она убрала серьги в шкатулку и заперла ее на ключ. И сняла чулки.
— Наверное, ты прав. Могу себе представить, что там написано. Я — пьяница, и у меня депрессия, а ты — жалкий неудачник. А мы между тем… Ну, я ведь и вправду в подпитии, но я не об этом. Он лежит у нас на дне ящика, этот конверт, совсем как «Портрет Дориана Грея».
— «И только по кольцам на руках слуги его опознали». Да. Помню. Он был в
школьной программе.
— Знаешь, чего я на самом деле боюсь? — сказала она, надевая ночную рубашку. — Что то, что там написано, — реальная история нашего брака, а то, что есть у нас, — всего лишь красивая картинка. Что там все правда, а у нас — наоборот. Послушай, — она говорила внятно и серьезно, потому что была немного пьяна, — тебе не приходит в голову, что у нас все слишком хорошо, чтобы быть правдой?
Он кивнул.
— Иногда приходит. Сегодня например.
Она вздрогнула.
— А может, я и в самом деле пьяница со шрамом на щеке, а ты трахаешь все, что движется, и Кевин так и не родился, и все остальные ужасы тоже с нами случились?
Он встал, подошел и обнял ее.
— Но это неправда, — твердо сказал он. — Реально вот это все. Ты, я. На этом листке записана просто история. То есть просто слова.
И он поцеловал ее, и прижал к себе, и больше они не произнесли ни слова.
Через долгих полгода проект Гордона был признан победителем, хотя в «Таймс» его назвали «агрессивно модерновым», в специальных журналах признали старомодным, а один из членов жюри сообщил в интервью «Санди телеграф», что это «единственный компромиссный проект, за который готово было проголосовать все жюри».
Они переехали в Лондон, а дом в Престоне